Пастырь из спецназа - Михаил Серегин

Священник похолодел. Никаких сокровищ, кроме беременной Олюшки, в его доме не было, да разве им объяснишь?!

– Хорошая мысль, – кивнул Батя. – Обязательно проверим. – Он снова повернулся к священнику. – Ну как – будем говорить?

– Будем, – хрипло сказал отец Василий. – Я вам все расскажу, только не убивайте.

Он еще не знал, что будет врать, но, едва эти скоты упомянули про его дом, понял – врать придется. Он уже начал врать…

– Деньги спрятаны в храме, – сглотнув, как бы через силу, выдавил он.

– Мы там все осмотрели, не лгите, – покачал головой Батя.

– И под кровлей тоже? – спросил отец Василий.

– Под кровлей? – удивился Батя. – А что, разве туда можно подняться?

– Конечно, – кивнул отец Василий. – Там они и лежат.

– Сколько? – в голосе предводителя бугаев послышались новые нотки: жесткие и холодные.

– Я не считал, – откинулся спиной на радиаторную решетку машины священник. – Почти полный армейский вещмешок. Боря сказал, потом поделим…

– Поехали! – решительно распорядился Батя. – Вы с попом в эту машину, а мы во вторую.

– Он же мне все сиденья испачкает! – охнул бугай.

– Отмоешь!

* * *

Священника кинули на заднее сиденье битого «Рено», а за руль сел один из бугаев. Ему отчаянно не нравилось то, что грязного попа уложат на сиденья его любимой, и так уже пострадавшей в утреннем инциденте, машины, и он нашел-таки в багажнике и расстелил огромный кусок полиэтилена. Но едва отца Василия уложили, по салону тут же распространился мерзкий запах прелых отходов и канализации.

– Сиди смирно, – предупредил бугай. – Испачкаешь салон – убью на хрен!

– Как тебя звать? – примирительно спросил поп.

– А тебе зачем?

– Удар у тебя классный. В первый раз такой получаю, – польстил бугаю священник.

– Я до камээса дошел, – расплылся в улыбке здоровяк. – А звать Игорем.

Это вышло у него так простодушно, по-детски наивно, что священник тоже улыбнулся – не удержался. Отец Василий таких видел-перевидел: с детства только спорт, большие надежды, потом травма, и оказывается, что ничего-то человечек, кроме как бить, и не умеет. Да и не хочет. А значит, остается у него только две дорожки: или в ментовку, или к братве. Хотя у братвы, понятное дело, платят поболе.

Священник пошевелил сцепленными за спиной кистями. Как-то в кино он видел этот трюк, когда человек протаскивает связанные руки под мягким местом, но, честно говоря, ни на службе, ни в спортзале, ни тем более на службе православной церкви ни разу не видел, чтобы кто-нибудь мог реально вытворить нечто подобное. А хорошо бы!

Быкоподобный Игорь вывел машину на улицу Калинина, и это священника не слишком устраивало. Как бы ни сложились обстоятельства, но в храм всю эту сволочь он тащить не собирался.

– По Московской езжай, Игорек, – предложил он, – здесь тоже перекопано.

– Понял, – послушно отозвался бугай и повернул на Московскую.

Сзади недовольно просигналили, но маневр повторили. Пока все шло как надо. Здесь, на Московской, квартала через три, находился один из немногих сохранившихся в городе и до сих пор действующих опорных пунктов милиции. Священник собрался и подтянул свое тело так, чтобы лечь поудобнее.

– Я тебе сказал, не дергайся! – встревоженно обернулся Игорь. – Испачкаешь кресла, я тебе не знаю что сделаю!

– Я осторожно, – как можно жалобнее отозвался священник. – Честное слово, не испачкаю…

– То-то же, – понемногу успокоился Игорь. – А то смотри, носом заставлю грязь соскребать…

Священник считал хорошо заметные из положения лежа крыши пятиэтажек: третья, четвертая… вот пошла девятиэтажка… пора!

Он стремительно поднялся и рывком бросил свое тело через разделяющие их кресла – прямо на рулевое колесо. Игорек охнул, но на такой скорости сделать ничего не успевал… Машина вильнула, священник навалился на руль, «Рено» свернул и на полном ходу врезался в огромную витрину продуктового магазина в нескольких метрах от опорного пункта.

Удар был достаточно сильным. Священника кинуло вперед, затем назад, затем почему-то снова вперед. И когда он решился открыть глаза, оказалось, что увесистые осколки витринного стекла в нескольких местах пробили лобовое и теперь торчали из него, как в сюрреалистической скульптурной композиции.

– Сволочь! – чуть не рыдая, прорычал Игорек, когда понял, что все кончилось и стекла больше сыпаться не будут. – Сука позорная!

И, словно вторя ему, почти сразу, рядом с машиной раздались громкие комментарии подошедших горожан. Священник вывернул голову: это были менты. Молоденькие ребятишки в форме зачарованно смотрели на торчащую из витрину черную иномарку и, видимо, никак не могли поверить, что кому-то хватило дури угробить такую красавицу.

– Во дебил! – почти восхищенно сказал один, и Игорек, мигом прекратив истерику, скосил глаза вбок. Он мигом понял, во что вляпался, и теперь, похоже, только о бегстве и думал.

– Я здесь, ребята! – постепенно сползая с руля вниз, громко крикнул священник и почувствовал, как из ушибленной груди отозвалось болью.

Менты вышли из ступора и кинулись к водительской дверце.

– Живы?! – И оторопели, увидев сидящего на коленях у водителя заляпанного канализационной грязью священника. – Не понял… А чем вы тут занимаетесь?

– Все нормально, ребята! – фальшиво разулыбался Игорек. – Немного не рассчитал…

– Врет он все, парни, не верьте, – покачал головой священник. – Машина в угоне, а я похищен. Вон и наручники мне надел. Вы бы сняли…

Менты переглянулись. Похитить известного местного священника – это уже ни в какие ворота не лезло. Но главное, судя по их молодости, ничего подобного в их милицейской практике до сего дня не наблюдалось.

– А ну вылазь! – с угрозой произнес тот, что выглядел постарше. – И это… руки за голову! И вы, батюшка, тоже давайте!

– Я не могу руки за голову, – виновато пожал плечами священник. – На мне наручники.

Менты снова переглянулись и принялись открывать дверцу и вытаскивать священника как есть, с руками за спиной.

Отец Василий напряженно думал. Главное, что его заботило: знает ли Батя его домашний адрес. И чем больше он размышлял, тем яснее понимал: вполне мог знать. А следовательно, ни он, ни Олюшка снова не могли чувствовать себя в безопасности.

Менты поставили его лицом к машине, на всякий случай обыскали и – о, счастье! – расстегнули «браслеты». Священник с наслаждением растер кисти.

«Интересно, – подумал он. – Есть ли у них в опорном пункте обезьянник?» По-хорошему, Игоря следовало оставить где-нибудь в обезьяннике и, не теряя драгоценного времени, мчаться вместе с ментами домой – вытаскивать и прятать Ольгу. Рисковать женой он не хотел, тем более на девятом месяце беременности.