Враг моего врага - Сергей Соболев

– Доброго всем вечерочка! – пробормотал Рейндж, откупоривая бутылку «молта» и наливая себе в стакан. – Послушайте, дамы! Может, хватит вращаться? У меня и без ваших «номеров» башка уже трещит! Дайте, блин, двум мужикам спокойно пообщаться!

– А-ани тебя нэ слышат! – В голосе Руста прозвучали странные нотки. – И лично мне а-аны нэ мешают.

– Почему это не слышат? У них, может, с головой не все порядке? Но они обе точно не глухие.

– В трансе. Обе. Это же танэц!!

– Че-его? – Мокрушин отпил из стакана, потом потянулся за пачкой сигарет. – В трансе? А что это за танец такой, Руст? Ты знаешь?

– Да. Много раз видел. В Турции, да.

– А чего это они, как мужики, одеты!?

– Па-атаму что это танец мужской, да.

– А как называется эта вот… хрень?

– Па-ачиму «хрень»?! Это никакая не «хрень»! Называется танэц дэрвишей! Не, даже нэ так. Танэц вращающихся дэрвишей! Ай, как ха-арашо танцуют!.. Ай ма-ладцы дэвушки!

Он вдруг стал ритмично хлопать в ладони, в такт тем звукам, что лились из динамиков.

– Нэ каждый так сможет! Надо ш к о л у иметь…

– Так это… Руст, я не понял. Ты ж говоришь, что это типа «танец дервишей»?! А тут две бабы! Какие они на фиг дервиши!

– Жэнщинам тоже разрешается, хотя и не вэзде! – пояснил Руст, продолжая отбивать такт ударами в ладоши. – Это древний суфийский а-абычай… Мистический танэц, да! Я видел в клубах, видел в храме знаменитого Руми. Сам пробовал, но тут надо… надо трэ… трен..

– Много тренироваться? – Говорить приходилось громко, перекрикивая музыку. – Так?

– Да. Нэ каждый сможет. Ты вот попробуй сам, если хочешь. Покружись хотя бы минуту, да? Увыдышь, ка-ак твая галава сразу закружытся!

– Дурдом чисто… Нет, спасибо, я лучше еще вискаря дерну!

«Дервиши» кружились еще минут пять, а потом обе вдруг опустились, тяжело дыша, на колени и замерли. Музыка наконец стихла.

– Все? – обрадовался Рейндж. – Ну, слава те… Дамы, идите вы на хрен с вашими «головокружениями»! Закройтесь у себя в гареме! И не вздумайте громко врубать музыку… Заколебали!

– Н-нэт, это еще нэ все! Они так могут по нэ-эскольку раз кружыться! Долго, долго… Слушай, брат, я чего хотел спра-асить! Вот тот посох… У ми-иня он из га-алавы не идет!

– Посох? Сейчас, минутку, Руст!

Рейндж ненадолго поднялся на второй этаж, где находилась комната, используемая им как спальня. Взял посох и вернулся с ним в гостиную.

– Ну что, не ожили еще эти «дервиши»?

– Нэт. В трансе. Н-нэ а-абращай на них внимания.

Мокрушин протянул кавказцу «посох».

– Держи, Руст. Я обычаи знаю. Он тебе понравился… Теперь этот предмет – твой!

– Э-э нэт, ты ми-иня неправильно понял. Я его нэ возьму, да.

– Почему? Слушай, Руст. После того, через что мы прошли, ты мне как брат! Мне для тебя ничего не жаль. Я тебе говорил, что эта вещь попала ко мне случайно. И если она тебе нужна или понравилась, скажем, бери, эта «палица», этот посох – твой!

– Нэт, не могу. Н-нэ имею права. Ты, брат, им владел последнее время, да. Ты его сам должен вэрнуть.

– Кому вернуть? Я чего-то не врубаюсь… Вот что, Руст. Ты ведь в восточных языках сечешь, арабский неплохо вроде как знаешь.

– Нэплохо, да.

– Ты в прошлый раз надпись там прочел, верно?

– Да.

– Ну так что там написано, на этом посохе?

– Имя там есть. А надпысь я всю н-нэ разобрал… Нэкоторые буквы стерлись, да.

– Что за имя? Не темни, Руст!

Кавказец сделал молитвенный жест. Минуту где-то молчал, потом заговорил:

– А-аднако лишь избранные Аллахом из них могут ва-аспринять приветствия ангелов… Пророк (мир ему и благословение) га-аворил Айше (да будет доволен ею Аллах): «Джибраиль передает тебе салям». На что она а-атвечала: «Ва алейхи ас-салям ва рахматуллахи ва баракатуху»…

Едва он закончил говорить, как вновь зазвучала восточная музыка.

Женщины, переодетые в дервишей, вскочили на ноги и, смещаясь к мужскому столику, закружились в своем удивительном, завораживающем танце.

– Я нич-чего не понял, Руст! Но… но все равно спасибо за разъяснение.

Рейндж плеснул себе еще немного в стакан. Тревожиться за печень не имеет смысла. Во-первых, люди, которых используют в подобных играх в качестве наживки или приманки для крупного хищника, долго не живут. А во-вторых, если его не пришьют или не взорвут, то у него съедет крыша – окончательно и бесповоротно.

Руст, едва зазвучала музыка и вновь закружились в танце «дервиши», казалось бы, потерял всякий интерес к посоху. Он опять стал отбивать такт в ладоши; его широко раскрытые глаза внимательно, с жадным интересом следили за стройной фигуркой младшей по возрасту танцорши…

– Ай, ха-араша… Ай, ма-аладец, Малика! Ха-араша, брат, да? Красивая.

– Между прочим, Рустам, она меня грохнуть хотела! Забыл?

– Нэт, не а-ана! Малика нэ виновата… Ей галава задурили, да.

«Дервиши» кружились уже так близко от мужчин, что Рейндж ощущал дуновения воздушных потоков… Прямо тебе две турбины: подключай к ним электрообмотки, снимай ток, и его хватит, чтоб осветить весь дом и участок в придачу.

– Ай, ха-араша!..

– Забирай, Руст! Раз не хочешь брать посох, бери эту девушку из моего гарема! Я обычай знаю. Все, считай, что она – твоя.

Музыка вдруг резко стихла. В динамике щелкнуло, затем по особняку разнесся громкий мужской голос:

– Внимание! Тревога! Угроза нападения!! Всем немедленно спуститься в убежище!!!