Доверься врагу - Сергей Самаров

– Я не вижу здесь двойной игры. Я не скрывал от тебя, что считаю Сергея Палыча своим другом, при этом человеком надежным и способным оказать помощь. И не скрывал, что имею желание на него опереться.

– А сказать мне о его приезде хоть слово нужным не посчитал?

– Ну, во-первых, я тебя еще не видел…

– И тем не менее говорить не собирался.

– Не знаю… Может быть…

– Ладно… А во-вторых…

Актемар решил идти ва-банк.

– А во-вторых… Я ведь тоже должен был как-то реагировать на твою двойную игру.

– Мою двойную игру… – не Актемару, а скорее самому себе сказал Джабраил. – Тогда уж лучше говорить про тройную или еще какую-то… Со счета сбился, потому что ужом извиваюсь, чтобы тебя выручить. Два, три, пять, двадцать пять… Сколько раз мне приходится изогнуться, извернуться, чтобы никто ничего не заподозрил…

– И работаешь при этом на американцев… И пытаешься сдать меня им…

У Джабраила расширились зрачки. Ему было больно это слышать, физически больно.

– Не все так просто, – сказал он. – Но я не предаю друзей.

– Они смогли как-то прижать тебя из-за сына?

– Это не называется – прижали… Ко мне напрямую обратился сын и попросил по возможности помочь людям, которые позвонят от его имени, иначе ему грозят большие неприятности, вплоть до высылки из Америки. Это не самая большая беда – высылка. Если бы они хотели меня прижать, то организовали бы какую-нибудь провокацию и грозили бы уголовным преследованием. У американцев это достаточно частая практика. Дело было еще до того, как ты ввязался в эту историю. Ко мне пришли от сына и попросили найти выход на лабораторию Мажитова, чтобы добыть каким угодно способом определенные материалы. Американцы считали неестественным то, что передали Лукману так много собственных данных, а он своими делиться с ними не желает, но уже ведет переговоры, чтобы продать свои разработки в Иран. Я обещал попытаться, хотя не знал, как подступиться к Мажитову. Американцы обещали подобрать компромат на профессора и предоставить мне материалы, которые сделают его более сговорчивым. Но не успели. Тут вмешался ты – и так удачно нашел место, где спрятаться после акции… Ты с этими материалами… Я американцев сразу предупредил, что против тебя работать не буду. Это было сказано категорично. Но найти компромисс нам никто не мешал. И первоначально я думал просто попросить у тебя копию искомого материала. Это было бы самым простым, и думаю, что ты согласился бы помочь мне.

– Согласился бы… Если бы попросил.

– Но я видел, как ты кипел и возмущался, когда эти материалы читал. Ты явно и сразу понял, что начало положено американцами. И чем дальше, тем больше… Так ведь?

– Конечно.

– И я решил не торопиться. Думал, когда материал найдется, я смогу потихоньку скопировать его и передать.

– Это по синдрому Аспергера?

– Да. Откуда ты знаешь?

– Я многое знаю. В том числе и про американцев. И что дальше?

– Еще меня сдерживало понимание ситуации. Я думаю, сами американцы очень не хотели бы, чтобы материалы разбрелись по белу свету. И постарались бы не дать тебе возможности продать копии. А это или выстрел в затылок, или просто звонок в штаб «кадыровцев». И я оттягивал время до того момента, когда ты все закончишь и сможешь спокойно уехать. Пока я обещал им, они не начинали действовать. А потом… Эти пять убийств вчерашней ночью. Это все поставило на свои места. Они не дали мне возможности докопаться до того, кто проводил испытания. Подозревали, что в этом случае я сразу начну работать против них. Иначе со мной хотя бы поговорить попытались бы.

– Это похоже на правду.

– Мне еще вчера сказали, что запускают дополнительный вариант и будут использовать отставного полковника Семиверстова, чтобы выманить у тебя все материалы. Ты помнишь, как я вчера пытался тебя настроить против Сергея Палыча. Сказать откровенно, что он на них работает, я тоже не мог. У тебя сразу бы возник вопрос: откуда я это знаю…

Джабраил замолчал, взял в руки чашку с недопитым кофе, но не пил. Молчал и Актемар. Наконец он, все взвесив и обдумав, спросил:

– Мы по-прежнему остаемся друзьями?

– Остаемся…

– Тогда твое счастье и счастье твоего сына, что они присылают Сергея Палыча.

– Почему?

– Тебя не в чем будет обвинить и не за что будет предъявить претензии твоему сыну. Это все, что я могу тебе пока сказать. А сейчас ложись спать и мне тоже дай выспаться. У меня будет тяжелый день.

– Учти, что, как только материалы окажутся у них в руках, и тебе, и мне подпишут приговор. Я уже достаточно изучил их манеры…

– Мне уже много раз его подписывали. Не переживай – и предоставь все мне.

* * *

Днем солнце разгулялось не на шутку, и если бы не опущенные стекла, машина, не имеющая кондиционера, сильно прогревалась бы, и собаке было бы тяжело перенести такую дальнюю дорогу. Ей и без того было тяжело, потому что по размерам Ньюфистофелю полагалось что-то уж никак не меньше большегрузного трейлера. Сергей Палыч до обеденного времени трижды останавливался, выводя собаку на короткую разминку в придорожных кустах. Машины, проезжая мимо, притормаживали. Несколько раз блестели вспышки фотоаппаратов. Размеры Ньюфистофеля были достойны внимания.

Обедал отставной полковник в придорожном кафе, к которому свернул, увидев «Тойоту Ленд Крузер». Сюда же заехал показать блестящую на солнце лысину и капитан Кудрявцев. Но никто не показал своего знакомства с Семиверстовым, а Ньюфистофель, который человеческие условности презирал с высоты своей естественной животной мудрости и мог бы, в принципе, пожелать со знакомыми поздороваться, не покидал машину, стоящую в тени деревьев.

При большом движении на трассе и в кафе было множество посетителей, и потому обед растянулся. Тем больше было желание Сергея Палыча ехать быстрее после обеда. Он даже вопреки своим привычкам до ста двадцати километров разогнался и совершал обгон за обгоном, когда заметил в зеркало заднего вида, что Хронический Убийца сигналит фарами. Пришлось скорость сбросить, и вовремя. «Ленд Ровер Дискавери» на обгон не пошел, значит, не остановки требовал. Что он хотел, стало понятно после поворота, где стояла машина ГИБДД, и мент сразу показал Семиверстову жезлом – прижаться к обочине и остановиться. Но к этому моменту скорость «Шевроле Нивы» была уже около восьмидесяти километров, и придраться было не к чему.

Сергей Палыч, хотя и не подозревал ментов в международном шпионаже, среагировал правильно, ногой активировал один «жучок», а нажатием пальцев на орденскую планку – второй. Теперь можно было и беседовать.

Документы проверял старший сержант с традиционно неразборчиво произнесенной фамилией. Проверял долго и нудно, чуть не всю «страховку» наизусть выучил. Наконец, документы переложил в левую руку и с состраданием спросил: