Кремлевский эндшпиль. Ликвидация Иблиса - Александр Полюхов

Гладила шарик живота, любуясь отражением в зеркале. Сзади подошел Степан, обнял, поцеловал в шею.

– О чем задумалась, девица?

– Ни единой мысли в голове, – честно призналась Ксения. – Стала дура дурой, даже одеваться красиво лень. Страхолюдина. Скоро меня, наверное, разлюбишь.

– Беременность тебя красит, – паучок поцелуя побежал вниз по шее, перепрыгнул с плеча на грудь.

– Не надо, – отстранилась женщина, – плохо себя чувствую. Голова болит и ноги отекли. Боюсь, что-то не так. Очень почему-то страшно. А ты постоянно на работе пропадаешь. Вдруг ерунда случится, а тебя нет дома.

– Ну, не надо. Обычные тревожные ожидания – врач предупреждал, – помнишь? И потом у тебя есть его телефон, и я всегда на связи.

– Хочу, чтобы со мной кто-то был. Правда, любимый! Тут по рабочим дням вокруг никого, жители по офисам разъезжаются.

– А соседка? Она же предлагала помочь.

– Шпионка из ФБР. Вечно пялится из-за жалюзи, как бы не сглазила.

– Как же быть?

– Я придумала: давай твою маму вызовем сюда. Мне стало бы спокойнее.

– Но как же отец?

– Он сказал, что лечение идет нормально. Позвони Анне, пригласи. Она же получила американскую визу на всякий случай.

– Хорошо, только если Матвею станет хуже …

– Анна тут же вернется. Ну, чего ты отстранился, мальчик в животике просит его поласкать. Смотри, как задвигался!

– А можно приласкать твою киску?

– Мур-мур! Только после звонка маме.

Красько не имел сертификата ночного судоводителя, как и терпения. Благо «Орхидея» недалеко от виллы Мироновича. Мощная фара его катера рассекла озерную темноту, осветив причала.

– Кого еще черти несут, – выругался Эрнест, недоуменно взглянув на сидящего рядом в патио Матвея.

– Пойдем, встретим. Либо Красько, либо полиция.

Причаливал гость неумело, шваркнув бортом о понтон. Алехин принял швартовые, подал руку шкиперу и пассажиру – Элио.

– Михаил, спиртное закончилось на вилле? Приехал одолжить бутылку-другую? – грубовато начал разговор шпион.

– Вы, Матвей Александрович, шутите, а на Ленкину электронку опять пришло письмо.

– Что пишут?

– Почти прямым текстом требуют перерегистрировать на подставных, надо полагать, лиц две мои компании.

– Быстро! А какие?

– Строительную и транспортную.

– Шустро действуют! Распечатка собой?

– Держите, – Михаил достал из кармана полусмятый листок, волглый от пота.

Карабинер с недоумением взирал на непонятную беседу русских.

– Учи русский, Элио, – разведчик перешел на итальянский, – раз с нами связался. Что у тебя?

– В парке найден труп «официанта». В правой руке шприц, левое плечо перетянуто жгутом на плече.

– Как в кино. При нашем допросе, мы не видели у него следов уколов на руках. Источник из полиции?

– Да. В рапорте указано, что причина смерти – передоза героина. Ясно, парня убрали. Теоретически могло быть самоубийство, но сильно сомневаюсь – не тот метод, не тот тип.

– Михаилу сообщил?

– Само собой. Он – мой padrone.

Сев за стол, Красько бросил кубики льда в стакан и потянулся к стоявшей бутылке виски. Матвей отвел руку и налил ему содовой. Бизнесмен вздохнул, не возразил.

– Эрнест, тебе не пора байки? Небось, супруга заждалась, – Алехин удалил со сцены лишний персонаж. – Мы без тебя погутарим.

Панибратский тон не обидел хозяина, не горевшего желанием влезать в чужие проблемы. Своих хватало. Поднимаясь о лестнице, взглянул на расположенный напротив островок Isold Comacina — на нем в средние века укрывалась от захватчиков местная знать. «Вот и мы пытаемся от невзгод спрятаться за границей России, – пробормотал сам себе, – только они настигают и здесь».

Тройка выработала план за полчаса. Простенький: Элен и Марк остаются под защитой Элио в Италии, Красько возвращается в Россию и не спеша передает требуемые фирмы, Матвей едет с Викторией в Париж.

– А Анна? – поинтересовался экс-карабинер.

– У нее персональная программа.

Уже на причале Михаил поднял оставшийся нерешенным вопрос об оплате услуг Алехина. «Сделаешь взнос в фонд детского онкологического центра в Москве. Крупный, – ответил ветеран. – Сумму определю по результатам».

Катер уплыл, прожектором тревожа ночь. Матвей повернулся к вилле. В окне на верхнем этаже горел свет. Мужчина уже знал, что ему скажет его женщина, но не забыл удивленно поднять брови, когда та сообщила о звонке Степана.

– Надо ехать, Ксюше без тебя не обойтись. Утром в аэропорт. Мне пока не звони. Если спросят, почему не приехал, говори, что не здоров и переживаю психологический кризис.

– А ты?

– Марка Красько буду учить плавать.

– Вечно ты врешь и не краснеешь.

– Если только чуть-чуть и очень редко, – пусть и ослабевшая и все же мужская рука обняла талию Анны. – Уже скучаю по тебе.

Считается, китайцы – трудолюбивый народ. Что верно лишь применительно к труду принудительному (голод, император, Мао Цзэдун) и труду созидательному (большие деньги, карьера). Случай Блокхайзена попадал в обе категории: начальник заставил работать в выходные, а в перспективе маячил приличный бонус и продление контракта. На мотивы вице-президента Sinochemi он плевать хотел, хотя демонстрировал внешнее уважение. Голландцы – нация умелых бизнесменов, уже тысячу лет наживающаяся на чем угодно: торговле рабами, разведении тюльпанов – далее по списку. И сам Гермес – бог торговли и обмана – велел извлечь пользу из желания китайского тигра получить выгоду от схватки двух русских медведей. Ради этого стоило сидеть воскресным утром в офисе химической корпорации, выстраивая скелет сделки.

– OK, тогда предложим Магомедову следующую схему: дешевое финансирование от ГШБ под залог акций «Росселитры» и обещание предоставить новый заем для выкупа пакета Красько. В обмен он дает гарантию, что в случае приобретения им контроля над корпорацией снизит цену удобрения для Sinochemi. Приемлемо?

– Ши, – согласился вице-президент. – Контракт на поставку селитры должен быть минимум на пять лет, лучше на двадцать.

– Само собой, – пообещал Кун, уже предварительно согласовавший условия с Магомедовым. – Как только получу визу, сразу вылетаю в Москву. Тянуть нельзя, события развиваются стремительно.

ЖК экран в 75 дюймов давал картинку качества HD. Женские тела извивались, камера то наезжала на них, то удалялась. Затем сменился ракурс, и стала видна разбегающаяся толпа гостей на берегу, их лица крупным планом. Шутливый тон комментария за кадром дополнился тревожными нотками: «По официально не подтвержденной информации, в хаосе вечеринки чуть не утонул малолетний сын русского олигарха и его жены – известной модели». Появилось фото, на котором Марк с Михаилом и Элен садится в «бентли».