Санктус. Священная тайна - Саймон Тойн

84

В Нью-Йорке было холодно — куда холоднее, чем думал Родригес. Красную толстовку пришлось надеть сразу же после того, как он вместе с другими пассажирами сошел с трапа самолета. Родригес как раз проходил по международному залу, когда в кармане завибрировал телефон. Он глянул на новое имя и адрес. Где-то в Ньюарке… не служебный, судя по всему…

Родригес поискал глазами газетный или книжный ларек. Старый зал, построенный по заказу «Ти-Дабл-ю-Эй»[32], представлял собой элегантное пересечение кривых линий и скошенных граней. Казалось, это здание построено скорее по проекту гигантских жуков, чем с одобрения корпоративных бюрократов и при участии профсоюза водителей грузовиков «Тимстез». Родригес увидел магазинчик «Варне энд Ноубл».

Последний раз он был в Нью-Йорке шесть лет назад. Тогда ему казалось, что он навсегда уезжает из этой страны, навсегда прощается со своей прошлой жизнью. А теперь он снова в этом городе и занимается вещами, по сути своей очень близкими к тому, чем он занимался прежде. Родригес удалил сообщение из своего мобильника и набрал телефонный номер по памяти. Он не знал, существует ли еще этот номер, жив ли человек, с которым он хочет связаться, в тюрьме ли он или на свободе. В трубке послышались гудки. Войдя в книжный магазин, Родригес зашагал между стендами, на которых были выставлены книги о вкусной и здоровой пище знаменитых поваров, а также художественные книги в мягкой обложке, чьи названия состояли из одного слова.

— Алло?

Голос был подобен шелесту старой бумаги. Родригес услышал в трубке усиливающийся звук телевизора. Люди сердито кричали друг на друга, а кто-то одобрительно вопил и хлопал в ладоши.

— Миссис Барроу?

Родригес подошел к полке, где обычно продаются путеводители по городу.

— Кто это? — настороженно спросил пожилой голос.

— Меня зовут Джиллермо, — стараясь говорить с акцентом, произнес он.

Теперь уличный говор давался ему с трудом.

— Джиллермо Родригес. У меня была кликуха Джил. Я старый дружбан Джи-Джи. Вот приехал в город и хочу с ним перекинуться парой слов, если он еще живет здесь.

В телефоне послышались аплодисменты и одобрительные крики. Похоже на «Спрингер» или «Рики Лейк». За время отсутствия Родригес почти забыл, что такие шоу вообще существуют.

— Мальчик Лоретты! — внезапно воскликнула старушка. — Ты жил с матерью в двухкомнатной квартире на Тули-стрит?

— Точно, миссис Барроу! Я ее сын.

— Давно о ней не слыхала.

Образ из прошлого промелькнул перед его внутренним взором: обтягивающая скулы кожа на худом лице матери, лекарство вместо наркоты, бегущее по пластиковым трубочкам в исколотые вены рук…

— Она умерла, миссис Барроу. Семь лет назад.

— Как жаль, сынок! Она была милой женщиной, пока не…

— Спасибо.

Родригес прекрасно понимал, что значат слова «пока не», но решил не накручивать себя.

Голоса в телевизоре смолкли. Молодому человеку уже начинало казаться, что о его существовании забыли, когда он услышал:

— Сынок, дай мне свой номер. Я передам его Джейсону. Если он захочет с тобой встретиться, то позвонит сам.

Родригес улыбнулся:

— Спасибо, миссис Барроу! Большое спасибо!

Он назвал старушке номер своего мобильника и разразился очередной чередой благодарностей, пока миссис Барроу не повесила трубку. Родригес взял карту Ньюарка и направился к кассе. Мобильник зазвонил как раз тогда, когда он забирал сдачу.

Поблагодарив кассиршу, мужчина вышел в главный вестибюль аэропорта.

— Джил! Это ты, старик?

— Да, Джи-Джи. Это я.

— Блин, Джилли Родригес! — радостно воскликнул его старый приятель. — Я слышал, что тебя замели святоши из Божьего эскадрона.

— Не-е… старик. Мне просто пришлось смыться из города…

Повисла пауза. В прошлой жизни Родригесу приходилось «смываться» только тогда, когда ему грозили крупные неприятности с законом.

— А где ты сейчас, старик?

— В Квинсе… Надо уладить кое-какие дела. Просекаешь?.. Вот только не с чем работать…

— Да… — Голос Джи-Джи очень напоминал голос его матери. — А что тебе нужно?

Во время полета Родригес коротал время, читая о тех, кто принимал участие в войнах против еретиков… Tabula rasa… Священные костры инквизиции…

— Мне нужно кое-что… специфическое… — наконец произнес Родригес.

— Я могу достать тебе все, что захочешь. Лишь бы были бабки.

Родригес улыбнулся.

— Отлично. — Выйдя через вращающуюся дверь, монах попал на холод нью-йоркского утра. — Бабки у меня есть.

85

Латунная табличка на входе сообщала, что в здании находится редакция «Itaat Eden Kimse». Водитель такси не хотел рисковать, и Лив оставила ему в залог свой телефон.

— Я сейчас к вам кого-нибудь пришлю, — пообещала она. Пожилая секретарша в приемной провела Лив в международный отдел, располагавшийся на первом этаже.

Войдя в просторное помещение, журналистка почувствовала себя как дома. Все редакции, в которых ей доводилось бывать, выглядели одинаково: низкие натяжные потолки, лабиринт столов, отделенных друг от друга невысокими перегородками, неоновые лампы, которые освещают помещение и днем и ночью… Лив всегда удивляло, что сосредоточием современной журналистики с ее критикой правительства, Пулитцеровскими премиями, жизненными материалами, ежедневно затопляющими газетные киоски, является такое вот банальное место, в котором вполне можно было заниматься продажей страховых полисов.

Осматривая офис, Лив заметила энергичную женщину, быстро шагающую в ее направлении. Черные волосы незнакомки были уложены в прическу, модную в сороковых годах прошлого века. Идеально подведенные губы расплылись в широкой улыбке. Энергия била из нее ключом. Лив не удивилась бы, если бы женщина вдруг начала петь или пустилась в пляс.

— Мисс Адамсен?

Женщина взмахнула ухоженной, с идеальным маникюром рукой в приветственном жесте, отдаленно похожем на фашистский салют.

Удивленная, Лив протянула руку для рукопожатия.

— Ахла, — пожимая протянутую руку, словно компостируя билет, представилась женщина. — Я офис-менеджер.

Ее глубокий голос резко контрастировал с кукольной внешностью.

— Я только что получила согласие на то, чтобы выдать вам определенную сумму.

Развернувшись, турчанка уже хотела провести Лив вглубь офиса, но упоминание о деньгах вывело журналистку из ступора.