Батальон прорыва - Сергей Нуртазин

– Товарищ младший лейтенант, так то ж наш Чухнин.

Скоморохов присмотрелся. Сомнений не было – это был красноармеец первогодок Степан Чухнин. Андрей махнул рукой в сторону зарослей.

– Быстро! Повозку в лес!

Когда Павел Бондаренко исполнил приказание, Скоморохов спрятался за ствол дерева у дороги, скомандовал:

– Оружие к бою! Ты берешь немца в люльке, я остальных. Огонь по моей команде.

Бондаренко снял винтовку, присел на колено рядом с густым разлапистым кустом, в шаге от дерева, за которым притаился Андрей.

Чухнину оставалось не более дюжины шагов до леса, когда мотоцикл выехал на дорогу. Немец в люльке выстрелил из винтовки. Пуля прошла мимо. Второй выстрел оказался удачным. Степан Чухнин остановился, схватился за правую ногу. Пуля угодила в бедро. Павел Бондаренко прицелился, приготовился нажать курок. Скоморохов остановил:

– Погоди, рано. Я могу их из револьвера не достать. Надо бить наверняка.

Мотоцикл приближался, теперь немцев и Чухнина разделяло не более тридцати метров, а до леса оставалось еще не менее пяти шагов. Понимая тщетность попыток оторваться от преследователей, Чухнин сел на дорогу, ожидая своей участи. Мотоцикл остановился рядом. Из люльки вылез долговязый немец в пилотке. Скоморохов видел из-за дерева его вытянутое покрытое веснушками лицо с холодными светло-серыми глазами. Он подошел к Чухнину, что-то сказал по-немецки. Немцы на мотоцикле рассмеялись. Чухнин с ненавистью посмотрел на длиннолицего.

– Смейтесь, сволочи, мы еще вам покажем!

Немец сплюнул, презрительно посмотрел на пограничника.

– Швайне.

– Сам ты швайне. – Чухнин попытался встать, но удар ногой в лицо бросил его на землю.

Самохвалов скомандовал:

– Огонь!

Немец в пилотке попытался ударить Чухнина прикладом в голову, но выстрел Бондаренко прекратил избиение. Долговязый рухнул рядом с Чухниным. Следом, сраженный револьверной пулей, уткнулся в руль водитель мотоцикла. Немец на заднем сиденье схватился за автомат, но меткий выстрел настиг и его. Из зарослей выбежали Скоморохов и Бондаренко.

Чухнин удивленно посмотрел на сослуживцев.

– Вы?

– А то хто ж! – Бондаренко подошел к убитым немцам. – Як вы их, товарищ младший лейтенант, оби два у голову. А в мене руки затряслися, перший раз в людину стриляв. Думав, промахнуся.

Скоморохов бросил:

– Пройдет. Первый раз у многих такое бывает. Убери немцев в лес, возьми у них документы, оружие. Потом ко мне, поможешь перевязать. – Андрей повернулся к Чухнину: – Показывай, куда ранило.

Степан убрал окровавленную ладонь от бедра. Скоморохов присел на колени, осмотрел рану.

– Ничего, мы сейчас тебя перевяжем, а ты докладывай, как здесь оказался.

– Меня лейтенант Ковальчук послал, за подкреплением. Связь с отрядом и комендатурой к ночи наладили, а утром немцы напали, внезапно. Сначала из пушек обстреляли. Первые снаряды в казарму попали. Потом самолеты… – Степан застонал.

– Терпи. Знаю, что больно, но перевязать надо. – Скоморохов затянул узел повязки. – Рассказывай дальше.

Чухнин облизнул пересохшие губы.

– Тогда связь опять пропала. Я на посту стоял, когда обстрел начался. Кругом взрывы, огонь. К казарме прибежал, а там ребята… Половина мертвые и раненые. Кто без ноги, кто без руки, – голос Чухнина дрогнул. – Политруку Зарецкому обе ноги оторвало, а он меня про свои очки спрашивает… Так у меня на глазах и помер.

– А Ковальчук?

– Велел мне и еще трём бойцам занять оборону на заставе и присматривать за ранеными, а сам с остальными ушел на опорный пункт. Там старшина Карпец со своими ребятами перестрелку с немцами затеял. К нему дозорные отступили. Я сам видел. Из пяти трое пришли. Кто был в секрете, так и не появились. Но я слышал, как они из Дегтярева стреляли, а потом тишина. – Чухнин замолчал.

Скоморохов нетерпеливо бросил:

– Продолжай.

– Наших в опорном пункте человек двадцать было. Две атаки отбили. Потом танки появились. Старшина Карпец один противотанковой гранатой подбил. Два других попятились, издали начали обстреливать, а пехота – обходить с двух сторон стала. Тогда Ковальчук с уцелевшими бойцами отошел к заставе, а Карпец с пулеметом прикрывать остался… Его танк раздавил. Потом на нас попёр. А у нас что? Две противотанковые гранаты, десяток РГД, ручной пулемет да винтовки. Патронов почти не осталось. Тогда товарищ лейтенант и велел мне за подкреплением скакать. Хорошо, конюшня уцелела. Я туда. Быструху вывел и – айда. Думал, как мышь в щель выскочу, а оказалось, что нас немцы уже обложили со всех сторон. Едва вырвался, только эти за мной увязались. – Чухнин бросил взгляд на убитых немецких солдат.

Скоморохов поднялся с колен.

– Надо пробиваться к заставе.

Бондаренко подошел, посмотрел Андрею в глаза, потом перевел взор в сторону заставы.

– Товарищ лейтенант, там тихо.

Только теперь Скоморохов понял, что не слышит звуков боя со стороны заставы. Зато появились другие звуки. Это был нарастающий шум моторов. Пограничники увидели, как с холма, по дороге движется колонна немецкой техники: тягачи с пушками на прицепе, грузовики с немецкими солдатами, бронеавтомобили, бронетранспортеры, танки. По обочине ехали велосипедисты и кавалеристы. Вся эта армада двигалась в их сторону. Опережая колонну, к лесу неслись немецкие мотоциклисты. Скоморохов скомандовал:

– Бондаренко! Повозку оставляем. Чухнина и трофеи в коляску, сам на заднее сиденье. Едем на соседнюю заставу.

Со стороны соседей слышался отдаленный шум боя, Скоморохов надеялся присоединиться к ним, но этому не суждено было случиться. На подъезде к заставе их обстреляли немецкие солдаты и люди в гражданской одежде. Оставался один путь – на Перемышль.

* * *

В город попасть не получилось. Недалеко от окраины их остановили. Из укрытого вечерним сумраком леса на дорогу вышли красноармейцы с винтовками на изготовку. Их возглавлял рослый пехотный лейтенант с пистолетом в руке. Он-то и подошел первым к мотоциклу.

– Старший лейтенант Могилевский. Кто такие?

– Свои. – Скоморохов на всякий случай положил ладонь на кобуру. Красноармейцы могли оказаться переодетыми немецкими диверсантами. Похожего мнения, видимо, был и лейтенант.

– Такие «свои» нас два часа назад обстреляли. Тоже в нашей форме были, – лейтенант кивнул на обочину. – Вон трое из них под деревом лежат. А кто вы, это вопрос.

– Заместитель заставы младший лейтенант Скоморохов, со мной два бойца. – Андрей вытащил из нагрудного кармана гимнастерки документы, отдал лейтенанту.

Старший лейтенант Могилевский, не спуская с Андрея подозрительного взгляда, спросил:

– Почему не на заставе?