Бронированные жилеты - Леонид Словин

- Проверьте, - предложил Денисов.

Ратц молча посмотрел ему в глаза.

- Там ничего особенного: майка, рубашки. - Узкоплечий человек все время сверялся с реакцией собеседника.

- Фамилия Голей вам знакома? Это фамилия убитого.

- Никогда не слыхал... - Ратц развел руками. - Он сказал, что бывал в Каменец-Подольске. Но когда, что? Сам я Нововиленский. Не слыхали?

Разговаривая, они перешли в соседнее купе, к месту происшествия. На Ратца, казалось, это не произвело впечатления, он только мельком поднял глаза к полке, где ехал Голей, и вновь опустил. Глаза у Ратца были голубоватые. Рядом с морщинистым, цвета необожженной глины лицом торчали крупные уши.

- У вас произошла размолвка в пути? - спросил Денисов.

Ратц не спешил с ответом, Денисов уточнил:

- Может, Голей был против шторы?

- Ах это? Да, он был против.

- Почему?

- Не знаю, - старик снова развел руками. - Если в комнате светло или где-то лает собака, мне уже не уснуть. Я и дома все занавешиваю.

- Дверь купе заперли вы?

- Дверь - я, - Ратц кивнул. Он сидел на краю полки, у двери. Когда старик поворачивался, Денисов видел его торчащие острые лопатки.

- Защелку не поднимали?

- Только на запор...

- Почему же дверь оказалась открытой?

- Не знаю, - он подумал. - Может, кто-то открыл?

- Когда вы проснулись, в купе было темно?

- Когда опускают штору - так темно, - рассудительно сказал Ратц.

- Соседи находились в купе?

- Откуда мне знать?

Денисов помолчал.

- Но как в таком случае вы узнали про труп?

Ратц вздрогнул.

- Не знаю, - он отпер чемодан, словно пересчитывая, коснулся каждой вещи. Наверху Денисов увидел большую с глубоким вырезом майку.

- Вы едете один? Чье это?

Ратц поднял слинявшие голубые глаза.

- Мое.

Денисов задал еще несколько вопросов:

- Вы едете по делу?

- Путевку дали, - отойдя от темы, связанной с преступлением, он оживился. - В пансионат. Я сорок шесть лет в системе Облпотребсоюза. Бухгалтер. Пока на пенсию не собираюсь.

- Уснули сразу? - продолжал Денисов.

- Как провалился, в секунду.

- А проснулись?

- Мне показалось... - Ратц подумал, - кто-то вышел из купе... Наверное, так было.

- Сколько минут прошло после того, как вы проснулись, и до того, как разбудили проводницу?

- Минуты три-четыре... - Старик помолчал. - Хорошие дни стоят...

Денисов посмотрел на него.

- ...Про наш Нововиленский колхоз до войны мно-о-го писали, Нововиленский, рядом - Новоподольский... Не слыхали? Еврейские колхозы...

За окном показался поселок, давший название московскому вокзалу и всему этому направлению дороги, - окрашенные охрой коттеджи, метлы антенн. Вдоль пути на низкой платформе стояли женщины с ведрами вишен. Несколько сотрудников милиции во главе с начальником линотделения Павелец-1 гуськом вышагивали к одиннадцатому вагону.

Антон по-командирски одернул форму, поправил крохотные пшеничные усики.

- Может, у коллег разживусь "Беломором"...

Дополнительный остановился.

Пора было заканчивать разговор, Денисов обернулся к Ратцу.

- Вы видели у потерпевшего деньги?

- Имеете в виду сторублевые купюры?..

Денисову показалось, что он ослышался.

- ...Он перекладывал их из баула в пиджак.

- Много?

- Тысяч восемь. - Старик достал платок, молча вытер затылок. Неполная банковская упаковка.

- И ваши соседи видели?

- Женщина стояла в дверях... Не знаю...

Денисов подумал.

- А кошелек у потерпевшего был? Когда платили за постели...

- Кошелька, по-моему, не было. Я больше не нужен?

Заметив, что Денисов освободился, начальник линотделения Павелец-1 постучал по стеклу.

- Что для передачи в Москву? Привет... - Они поздоровались.

- При потерпевшем была крупная сумма, - Денисов мысленно искал ей объяснение.

- В аккредитивах?

- Свидетель видел сторублевые купюры. Не менее восьмидесяти...

- Восемь тысяч?!

Разъясняя, Денисов в окне увидел Ратца - он покупал вишню. Навстречу старику, откинув на плечи замшевую куртку, от станции шел Вохмянин. Поравнявшись, недавние соседи по купе церемонно раскланялись.

...Сразу после Павельца в отведенном Денисову и Сабодашу купе появился электромеханик - в куртке, с чемоданчиком.

- Распределительный щит смотреть будете?

- Доброе утро, - Сабодаш уже отдувался, хотя особой жары все еще не было, а рядом с дверями даже ощущался ветерок. - Будем свободны через несколько минут. - С Денисовым, с понятыми Антон заканчивал протокол осмотра, о котором предупреждала Газимагомедова.

- Тогда я пошел! - Электромеханик, похоже, был с гонорком. - В пятом тоже пассажиры ждут!

- И там света нет? - спросил Денисов.

- Генератор не возбуждается.

- Причина известна?

- Может, предохранители полетели или карданный привод... - Электрик показал негнущуюся, прямую как доска спину. - Может, и вовсе ремень потеряли...

Уходя, он все же аккуратно прикрыл за собою дверь.

Денисов поднялся.

- Встретимся за завтраком...

Сабодаш поправил лежавший перед ним на газетном листе нож. Обнаруженный рядом с трупом, длинный, с самовыбрасывающимся блестящим лезвием, нож следовало ближайшим поездом переслать Газимагомедовой.

- Договорились. Закончу протокол и приду.

В служебном купе Денисова уже ждали. Суркова успела освободить место у группового щита, там возился электромеханик. Вагон был венгерской постройки - на стене, примыкавшей к туалетной комнате, рядами белели изоляторы.

Шалимов стоял у окна.

- Пробки? - поинтересовался Денисов.

- Хотел сам исправить, да только время потерял. - На Шалимове были очки в тонкой металлической оправе, придававшие лицу вид сугубо канцелярский. - Остарел, что ли? Повреждения не нашел.

- И часто так со светом?

Электромеханик промолчал, ответил Шалимов:

- С этой двадцать восьмой секцией вечно беда. - Он снял очки, завернул в бархатную тряпочку.