Последний довод - Сергей Самаров

Он с недоумением посмотрел на меня, потрогал свой кровоточащий нос, шмыгнул им, сплюнул на пол кровь и спросил достаточно по-хамски, все еще угрожая голосом:

– А ты, вообще, кто такой? Я тебя не видел, не знаю и знать не хочу. Его вот, – последовал кивок в сторону Волоколамова, – видел и даже бил. И еще буду бить, пока не сдохнет. Я много таких в Чечне изуродовал… А тебя я не знаю…

– Это потому, что не ты старшего сержанта арестовывал, – сказал я. – А я там был и представлялся: меня зовут – Последний довод. Но бил старшего сержанта ты, когда на него стволы наставили. Так же, наверное, как и солдатиков наших в Чечне. Вы всей своей бандой только и способны безоружных бить, на другое не годитесь. Это, я понимаю, реалии современной Украины. А теперь ситуация диаметрально противоположная. Теперь он тебя бьет. И стволы на тебя наставлены. Все справедливо.

– В расчете, что ли? – Бандит спросил у Паши, а не у меня, хотя должен был понимать, что я здесь старший.

– Ты слишком наивен, – ответил ему все же я. – Если Паша тебе нос расквасил, он, может быть, и удовлетворился. Однако я не удовлетворен. У меня несколько солдат тоже в Чечне погибло, еще в первую чеченскую. Может быть, от твоих рук. Ты зря об этом вспомнил. Зря… Ты сам себе приговор подписал и не понял этого. Но это от тупой головы. А вот поумнеть у тебя времени не остается. Ты никогда уже ничему не сможешь научиться. Я бы мог оставить тебя в живых, если бы была надежда, что ты поумнеешь. А вот ты не поумнеешь, я уверен…

– Убивать будете… – не спросил, а утвердительно произнес старший бандит.

– Будем…

Он вдруг, неожиданно резко для своего крупного тела, вскочил, пытаясь одновременно обхватить старшего сержанта за шею, чтобы закрыться его телом от моего автомата. Но Паша хорошо владел искусством рукопашного боя и реакцию имел отменную. Он легко нырнул под руку и, оказавшись за плечом бандита, воспользовался его неустойчивым положением и легко опрокинул на тот же диван ударом локтя. Я, грешным делом, подумал, что Волоколамов сейчас начнет избивать его. Честно говоря, я не люблю таких сцен, когда человека избивают, а он не имеет возможности сопротивляться. Но Паша схватил подушку, прижал ее бандиту к груди стволом пистолета и выстрелил. Подушка сыграла роль глушителя, и выстрела почти не было слышно. Я кивнул на второго, который был без сознания. Волоколамов шагнул к нему с подушкой в руке и повторил выстрел.

– Уходим… – скомандовал я и двинулся к выходу, но вдруг краем глаза увидел, что Паша возвращается к старшему, и решил, что он собирается добить его.

Но добивать никого не пришлось. Старший сержант просто вытащил из кармана бандита трубку и удовлетворенно проговорил:

– Моя…

Мы вышли на крыльцо, предварительно внимательно осмотрев двор. Ничего не обсуждая на открытом месте, зашли в густые кусты и только там остановились, чтобы прикинуть дальнейшие действия. Автоматы бандитов мы забрали с собой. С запасными магазинами, кстати.

– Что теперь, товарищ подполковник? – спросил старший сержант.

– Остальные бандиты, думаю, только к утру вернутся. Сейчас беги домой, собирай родителей, на мотоцикл, и куда-нибудь подальше. Если сможешь уговорить, гони домой, в Россию. У себя их устроишь. Не сможешь уговорить, вези к брату отца в Донецк, а сам потом на службу возвращайся.

– У меня еще неделя отпуска… – набычил Паша голову.

– Дома и догуляешь. Я же не говорю, чтобы сразу в батальон.

– А вы, товарищ подполковник?

– Я бы с тобой уехал, но в мотоцикле лишнего места нет. И, главное, отца оставить не могу. Мне придется здесь остаться.

– А бандиты…

– Никто не видел, что я с тобой был. В крайнем случае я смогу за себя постоять. Оружие и патроны пополам делим. Два автомата тебе, два – мне. Отец у тебя, когда служил, был, помнится, лучшим стрелком батальона. Сумеет автоматом воспользоваться в нужный момент. По дороге на бандитов не нарвитесь… Иди…

– Вопрос можно, товарищ подполковник?

– Валяй!

– Вы, уже дважды слышал, представляетесь бандитам как-то странно.

– Последний довод… – усмехнулся я. – Песня в голове сидит. По Интернету однажды услышал. Что-то про летчиков, про самолеты. Слова там такие: «Коль в верхах большие лица не нашли для мира повод, не смогли договориться, значит, я – последний довод». Если не ошибаюсь, автор – Николай Анисимов. Песня от лица самолета, который чувствует себя последним доводом. Встретится, послушай… У меня эта песня несколько недель из головы не выходила. Сильно тогда на меня слова подействовали. И я себя сейчас таким же самолетом чувствую. Последним доводом…

Впервые я так сказал, кстати, не представляясь. Когда бандиты из «Правого сектора» пришли в дом к Волоколамовым, моя мама тут же об этом мне сообщила. Она боялась, что и за мной придут, как за Пашей. Она просила меня убежать и спрятаться.

– А милиция ваша что же? – спросил я.

– Они туда вместе с милицией пришли, прячься. Амирхан их и привел. Кричат, что Пашка – русский шпион. Бьют его. Беги, сынок! Амирхан их сюда сейчас поведет.

Вместо этого я пошел к Волоколамовым. Я был в камуфлированном костюме военного образца, но без погон и каких-то эмблем.

Спокойно вошел в дом и обратился не к приезжим бандитам, а к участковому:

– Что здесь происходит?

Амирхан Шихран ничего не ответил. Он стоял, бледный и злой, со сжатыми зубами. По лицу бегали желваки. Посмотрел на меня колючим взглядом и отвернулся, предоставляя бандитам со мной беседовать.

– А ты кто такой? – спросил круглобокий коротышка, который всем и распоряжался.

– Амирхан! – позвал я. – Я задал вопрос…

– Шел бы ты лучше, дядя Вова, отсюда, – ответил тот. – К моему отцу загляни. Он обижается, что ты не заходишь… Ты же пенсионер… А здесь без тебя разберутся.

Паше Волоколамову начали связывать руки. Мы с ним были безоружные, и не было момента для сопротивления, как я оценил обстановку. Автоматные стволы смотрели и на меня, и на Волоколамова. И отца его дома не оказалось, чтобы за Пашу вступиться.

– А ты что, за шпиона русского пришел заступаться? – вплотную подошел ко мне коротышка. Он, определенно, всеми бандитами и командовал.

– За кем он шпионил? За тобой? – спросил я. – Не много ли берешь на себя? Не велика, вижу, персона… – и измерил его взглядом от подошвы до макушки.

– Да ты кто вообще такой? – возмутился коротышка и посмотрел на участкового.

– Это военный пенсионер, местный житель, – не совсем честно ответил Амирхан. Спасибо ему, прикрыл старого друга своего отца хотя бы этим. – Этот Паша говорил всем, что Крым должен принадлежать России, – объяснил мне он. – Открыто говорил.

– И что с того, что он говорил? – спросил я. – Каждый имеет право на свое мнение.