Убойный калибр - Сергей Самаров

– Похоже, и снег ранний навалит, – предположил прапорщик.

– Я тоже таких затяжных дождей не помню, – вместо приветствия сказал старший лейтенант. – Если машина за мной, то поехали, пока новый дождь не начался. А то еще и снег, который вы обещаете. Дороги закроют.

– Видимо, за вами, товарищ старший лейтенант, – сказал прапорщик, – если к капитану Исламбекову.

– К нему самому.

– Тогда поехали. Вообще-то моя машина ни снега, ни дождя не боится.

«Уазик» шустро побежал по раздолбанной и грязной дороге, не заботясь о том, что в нем трясется человек, который не совсем еще здоров. И Солмагаров опять подумал, что лучше бы ему было отказаться от «уазика» и поехать на БМП или бронетранспортере, как думал еще утром. Но он был не в том звании, чтобы выбирать себе средства передвижения, и приходилось удовлетворяться тем, что есть. Путь, впрочем, был недлинный.

В кабинет капитана Исламбекова Олега Павловича проводил опять помощник дежурного по управлению. После стука в дверь последовало приглашение. Капитан был один и сидел он за компьютером, а не за рабочим столом перед ворохом бумаг.

– Вы, Кабир Нафизович, мне угрожали этим обилием информации? – кивнул Солмагаров на компьютер. – Там, как я понимаю, информации – залежи.

– Примерно этим. Есть еще кое-что в бумажном виде, но это дела давние, еще не заложенные в память сервера, хотя оставлять их без внимания мы тоже не имеем права. Какая‑то зацепка может быть и там. Предлагаю разделить работу. Что выбираете – компьютер или бумаги?

– Я чужие компьютеры не люблю, информация с бумаги мне как-то легче дается. Читать еще в детстве научили, за что я родителям благодарен.

– Тогда предоставлю вам в распоряжение свой собственный стол. Кстати, о родителях. Там, в бумагах, есть много донесений об отце нашего Снайпера. Боюсь, что около четверти. Их сразу следует отсеивать, чтобы не путаться.

– А кто у него отец?

– Обычный человек, награжден был медалью, когда от чеченцев отбивались. Сейчас уже, кажется, на пенсии. Но характер у старика, наверное, боевой. До сих пор с полицией конфликтует. Потому и донесений на него так много. И даже относительно свежие есть.

– Я разберусь. Что будет непонятно, спрошу. А непонятное наверняка окажется. Я же мало знаю о ваших местных традициях и событиях. Все понять не смогу.

– Буду рад подсказать.

Капитан показал на свой стол, открыл сейф у стены и выложил на настольное стекло в самом деле кипу бумаг, которые прочитать, наверное, можно было далеко не сразу, и даже не за один день. Это и вызвало вздох старшего лейтенанта, который уже усаживался за стол.

– Я думал, вы по телефону пугали… – оценил он величину стопки.

– Я сам сильно перепугался, когда мне все это из «секретки» принесли. Кстати, на обратной стороне каждого документа штамп проставлен. Там в очередной графе после моей подписи свою поставьте, что ознакомились, номер воинской части и должность укажите. С меня требуют…

– Знакомая бюрократия, – согласился старший лейтенант. – У нас тоже без этого никуда. В режимных подразделениях как-никак служим.

Читать документы Солмагаров начал подряд, начиная с верхнего в стопке. Капитан Исламбеков несколько раз оборачивался и через плечо посматривал на старшего лейтенанта и увидел, что тот раскладывает бумаги на три отдельные стопки. Но прерывать вопросом работу коллеги не стал. И только вздыхал, возвращая взгляд к монитору, хорошо понимая, что лишь в кино работа оперативников ФСБ и офицеров спецназа ГРУ заключается в стрельбе, погонях и схватках, и ни один сценарист не догадывается, что стрельба, погони и схватки – это, грубо говоря, «выпуск пара» после многодневного, нудного и порой бесполезного перелопачивания кучи всяких документов. Конечно, это квинтэссенция их службы. Но сама служба заключается, в первую очередь, в аналитической подготовке к проведению каждой операции. Бывают, естественно, ситуации, когда действовать приходится наобум, без подготовки, бывают, когда вообще работа разворачивается по горячим следам, но это гораздо реже. А обычно каждой погоне предстоит быть логически организованной завершающей фазой тщательной и кропотливой работы с документами. По крайней мере, для оперативников ФСБ дело обстоит именно так.

– А вообще-то кто-нибудь когда-нибудь систематизировал эти бумаги? – спросил наконец старший лейтенант спецназа, потирая уставшие глаза. Для его еще не переставшей болеть головы это была очень большая нагрузка. Марш-бросок во главе взвода давался Олегу Павловичу легче, чем бумажная работа. В самом спецназе бумажной работой чаще занимаются штабы, где сидят люди, имеющие к этому склонность и привычку. Но в этот раз взводу Солмагарова предстояло работать вместе с операми ФСБ и самому принимать участие в подготовке будущих действий. Это, конечно, нудно, но необходимо.

Капитан Исламбеков повернулся вместе с вертящимся офисным креслом и увидел, что на столе появилась уже и четвертая стопка документов.

– Насколько я понимаю, оперативная работа с ними не проводилась. Документы передавались для ознакомления определенным людям, докладывались начальству, а потом отправлялись в соответствующие папки с досье на человека или на события. Снайпера включили в оперативную разработку после двух последних вылазок банды Бахтиярова. Тогда же меня поставили на это дело. Но мне пришлось полторы недели завершать старые дела, уже почти готовые для передачи в военную прокуратуру, откуда они должны были уйти в суд. И только после этого я включился в работу всерьез и доложил о потенциальной опасности, которую представляет снайпер. На мой взгляд, он один опаснее всей остальной банды, включая эмира Абдулмалика.

– Понятно.

– А что вы за сортировку провели, Олег Павлович?

– Одна стопка, самая большая, – Солмагаров положил на самую большую стопку руку, – касается только одного Снайпера. Вторая, – рука перешла на другую стопку, чуть меньшего размера, – только его отца. Третья, – ладонь легла на новые документы, – возможные связи и контакты отца и сына. Последняя, самая маленькая, на контакты Бахтиярова. Но здесь документы, исключительно касающиеся и Бахтиярова, и Снайпера. Из чего я делаю вывод, что где-то существует еще досье и на самого Бахтиярова, и, может быть, даже более объемное, чем на Снайпера. А выманить снайпера мы сможем только в случае, если выманим Бахтиярова. Так что нам предстоит большая работа. Есть отдельное досье на эмира?

– Есть, но им занимается другой человек.

– На мой взгляд, это неразумно. Подобные дела следует объединять в одно производство.

– Снайпер – слишком значимая фигура, чтобы считать его второстепенным лицом в деле Бахтиярова. Он – сам по себе более опасен.

– Он сам или его винтовка? – спросил старший лейтенант.

– При чем здесь винтовка? Винтовку можно и сменить, а снайпера такого уровня не сменишь.

– Так вот, по моей аналогии, Бахтияров – снайпер, а сам Снайпер – это только его винтовка.