Час волкодава - Михаил Зайцев

Мигнул дверной глазок, скрипнули петли. Дверь цвета спелого подсолнечника отворилась. За порогом «Трех семерок» стоял, загораживая тщедушным телом вход в заведение, низкорослый, тощий, коротко остриженный пацан, одетый в широченные брюки клеш и тельняшку.

– Ты кто? – спросил паренек в тельняшке равнодушно.

– Конь в драповом пальто! – автоматически нахамил Миша в ответ на глупый вопрос малолетнего привратника и тут же себя одернул. Негоже ссориться со здешним швейцаром. Чумаков заставил себя улыбнуться, постарался, чтоб улыбка получилась максимально доброжелательной. – Привет, морячок! Сюда к вам в трюм только что вроде бы мой знакомый зашел, хочу перекинуться с ним парой слов. Подвинься, морячок, дай пройти, о'кей?

– А ты кто? – переспросил парень, оставаясь стоять в проходе столбиком.

«Спокойно! Не заводись», – отдал себе мысленный приказ Миша, набрал побольше воздуха в легкие и выложил на одном дыхании:

– Я доктор Чумаков, Михаил Викторович, врач-реаниматолог Московской медицинской академии имени Сеченова, по совместительству работаю ветеринаром в ЦКБ. Еще вопросы есть? Теперь мне можно пройти, а?

– Проходите... – Безразличное выражение на лице парня сменила подобострастная слюнявая улыбочка, глазки забегали. – Проходите, давайте...

Парнишка посторонился, Чумаков шагнул в подвальную прохладу, у него за спиной щелкнула замком дверь.

– Доктор, помогите раскумариться. – Парнишка схватился цепкими пальцами за рукав Мишиного пиджака. – Ломает сильно, доктор, мочи нет терпеть.

Чумаков вдоволь насмотрелся на наркоманов в реанимационном отделении Медицинской академии, и обмануть его было трудно.

– Не свисти! – Передернув плечами, Миша освободил от захвата пиджачный рукав. – Ни фига тебя не ломает. Небось принял дозу с утра и добавить хочешь, только и всего.

– Доктор! Реально ломает, бля буду, – заныл парнишка, цепляясь за одежды Чумакова и удерживая Мишу в тесном предбаннике возле дверей на улицу. – Ну, хоть колесико продайте задешево. Бабки на кармане, вы не думайте, не халяву прошу...

– Отвали! – Миша отстранился от наркомана в тельняшке. – С чего ты взял, что я наркотой торгую?

– Ты ж сам сказал, по типу, ты доктор.

– Ну и что? Что, простому доктору, не торгующему наркотиками, нельзя в бар зайти, что ли?

Не дожидаясь ответа на сей риторический вопрос, Миша резко повернулся спиной к юному наркоману и решительно двинулся в глубь коридорчика. Шесть быстрых шагов, поворот налево, и Чумаков оказался в небольшом прямоугольном зале.

Солнечный свет едва пробивается сквозь зарешеченные окна-бойницы под потолком. Тихо играет музыка что-то попсовое, в три аккорда. Мелодия почти не слышна из-за разноголосого гомона посетителей. Вдоль одной стены расставлены столики о четырех хилых ножках и стулья с гнутыми спинками. Вдоль другой – стойка бара и возле нее высокие табуретки. Все места заняты. В тесном для такого количества народа помещении не продохнуть от дыма. Посетители – сплошь мужчины характерной наружности. И только в дальнем от Михаила углу прямоугольной комнаты одинокая дама с ярким макияжем, в безумно короткой мини-юбочке дергает рычаг игрового автомата – так называемого однорукого бандита.

Бандитов Миша определял на раз. Опять же вследствие богатого жизненного опыта, приобретенного в реанимации, где то и дело приходилось вытаскивать с того света соответствующего вида мужиков с огнестрельными ранениями разной степени тяжести.

«Один механический и раз, два, три... до фига живых, здоровых, в меру пьяных бандитов. Похоже, действительно простому доктору, не торгующему наркотой, здесь нечего делать, – подумал Миша, оглядываясь. – Чужие сюда не ходят. Типичный бандитский притон. На хрена, интересно, сюда пожаловал Дима Антонов? Даже если я обознался и за рулем „БМВ“ сидел не Дима, а человек, на него похожий, все равно тот гражданин абсолютно иного архетипа. Трудно его представить в здешнем гадюшнике. Хотя внешность обманчива... Где же он, интересно? Куда спрятался? Не под стол же он залез, в самом деле?»

Осмотр подвала-притона и выяснение социальной принадлежности его завсегдатаев заняли у Миши пять секунд. Определившись на местности и не обнаружив того, кого искал, Чумаков поспешил ответить на удивленный взгляд бармена.

Суровый дядька в черной футболке с золотым крестом навыпуск буравил Мишу взглядом с того мгновения, как он возник на пороге питейного зала. – Здрасьте. – Миша кивнул бармену, сделал шаг и оказался возле стойки. – Я дико извиняюсь, я ищу высокого черноволосого мужчину, чья «бээмвуха» припарковалась у входа в ваше замечательное заведение. Не подскажете, где он тут у вас прячется?

– А ты кто?! – спросил бармен громко. Так громко, что те из посетителей «Трех семерок», которые до сих пор не заметили появления чуждого элемента в «баре»-подвале, тут же повернули коротко стриженные головы и уставились на Мишу, будто он не обычный гражданин в костюме при галстуке, а пришелец из космоса в сверкающем скафандре.

Ответить бармену Миша не успел.

– Он доктором обозвался, – раздался из-за спины Чумакова голос юного наркомана. – Сказал, по типу, притащился к корешу.

– Братва, кто этого чувака знает? – обратился бармен к публике, указав на Мишу скрюченным средним пальцем правой руки, украшенным массивным перстнем-печаткой желтого металла.

Братва ответила молчанием. Гомон, еще минуту назад заглушавший попсовую музыку, стих. И только девушка возле игрового автомата продолжала тихонько материться, дергая механического бандита за единственную никелированную конечность. Все, кроме девицы, увлеченной игрой, смотрели сейчас на Мишу. Кто с подозрением, кто с откровенным недоверием, кто пьяно ухмыляясь.

– Я еще раз дико извиняюсь. – Миша невольно отступил на шаг, поближе к выходу из питейного зала. – Наверху у входа припаркована черная «бээмвуха»...

– Череп, глянь-ка, есть там «БМВ» на улице? – перебил Мишу бармен, на мгновение скосив глаза в сторону затихших братков.

– Ща! – откликнулся плечистый молодой человек с лошадиным лицом, смакующий пиво за одним из столиков.

Череп поднялся со стула, использовал его как ступеньку и без всяких церемоний взобрался ногами на шаткий стол, едва не опрокинув пустую пивную и ополовиненную водочную бутылки.

Вытянув шею и заглянув в прямоугольник окна под потолком, Череп отрапортовал:

– Нема «бумера». Моя тачка на месте, «жигуль» чужой появился, боле никаво.

– Как это «нема»? – опешил Миша. – Там она, у входа!

– Пургу гонишь, пацан! – Череп спрыгнул со стола. – Туфту толкаешь. Нема «бумера».

– Сечешь, доктор? – оскалился нехорошей, слегка хмельной улыбкой бармен. – Колись, почто сказки сочиняешь?

– Я, кажется, понял! – Миша хлопнул себя ладошкой по лбу. – Меня обманули! Обставили, как распоследнего лоха! «Жигуль» наверху мой. Я за этой «бээмвухой» от Калужской ехал, почти догнал и обмишурился на финише! Водила в «БМВ» тормознул возле входа в ваш бар, спрятался, наверное, в соседнем парадном, я его как дурак сюда кинулся искать, а он прыг за руль и с концами!..