Генеральские игры - Сергей Донской

«Тоже мне, секрет! – недовольно сказал Олег. – Я что, не знаю, как компьютер включается?»

«Не забывай, что мой дед особо важная персона. Этот «Пентиум» так закодирован, что только держись. Если, к примеру, его включит кто-то посторонний, то сработает сигнал оповещения и ровно через три минуты бедолагу сцапают на месте преступления. Дед ведь сюда всякую секретную информацию закачивает, когда дома работает».

«Тогда ну его к лешему», – сказал Олег, уставившись в угол и опасливо прислушиваясь к характерному гудению за своей спиной.

«Деда?»

«Его сверхсекретный компьютер. Не трогала бы ты эту развалину, а?»

«Развалина? У-у, боевики за наш «пентюх» миллион долларов выложили бы, не торгуясь, – важно заметила Лариска. – Так дед говорит. Он сейчас над планом крупномасштабной антитеррористической операции работает. – Произнеся сложную фразу буквально по слогам, Лариска заговорила быстрее: – Она будет последней, потому что после ее проведения ни одного бандформирования в Чечне не останется. Я, конечно, полюбопытствовала, не удержалась. Знаешь, сколько одних только десантников будет задействовано? Целая дивизия, вот».

«Военные тайны меня не интересуют, – поспешно сказал Олег. – И близкое знакомство со спецслужбами не входит в мои планы. – Его тон сделался тревожным. – Слушай, а вдруг сигнализация и впрямь сработает, что тогда?»

Лариска захихикала:

«Не бойся. Все коды и пароли мне давно известны». – Заклацали бойко нажимаемые клавиши.

«Откуда?»

«От верблюда».

«И все же?»

«Дедуля опасается, что у него старческий маразм вот-вот начнется, поэтому перестраховался, записал пароли на бумажечку, а бумажечку всегда под рукой держит… Держал, – поправилась Лариска. – Потом сжег в пепельнице, как Штирлиц».

Олег осуждающе покачал головой: «Вот застукает тебя однажды дед за компьютером, будешь знать».

«Уже застукал. На прошлой неделе. Я не удержалась, дописала в проект приказа по округу один пунктик». – Признание сопровождалось смешливым похрюкиванием.

«Какой пунктик?»

«Добровольно сдавшихся в член к пепенцам считать изменниками родины…»

«Ты хотела сказать: в плен к чеченцам?»

«Да нет же. Именно в член. – Последовала еще одна порция похрюкивания. – Дед сначала орал как оглашенный, а потом хохотал до слез. После того, как я ему слово дала, что больше к его компьютеру не прикоснусь».

«А сама продолжаешь в прежнем духе», – укорил Олег Лариску.

«Конечно». – Она даже вроде как удивилась.

«Зачем тебе это? У тебя что, собственного компьютера нет?» – рассеянно спросил он, пытаясь понять, по какой причине его уши сделались вдруг горячими, а дыхание участилось, как у спешащего куда-то человека. Еще никогда эфемерное понятие «миллион долларов» не казалось ему столь реальным и доступным, почти осязаемым.

«Почему нет? – удивилась она еще сильнее. – Есть. Только мне нравится делать то, что запрещено. От этого особый кайф получаешь, разве нет?»

«Не знаю, не знаю…»

«Зато я знаю. Запретный плод всегда сладок. Ты в детстве когда-нибудь за взрослыми подглядывал, когда они, ну это… трахаются?»

«Гм, у меня, видишь ли, были несколько иные интересы».

«А у меня те самые. Сколько себя помню. – Зачирикал, засвиристел включенный модем, и через минуту Лариска скомандовала: – Все, можешь поворачиваться».

Олег посмотрел на нее, сидящую за генеральским компьютером, со все возрастающим интересом. Два вопроса всплыли в его сознании один за другим. Первый: «С какого же возраста она не только подглядывает за другими, но и сама занимается этим?» И второй: «Как бы я сам распорядился секретной информацией, хранящейся в компьютере, если бы у меня имелся доступ?»

«Да уж придумал бы как», – живо откликнулся внутренний голос. Миллион долларов – это тебе не фунт изюму. Чемодан денег, который с готовностью выложат сводолюбивые пепенцы… то есть чеченцы.

«Ну что, – осведомился Олег, покашливая и непроизвольно потирая ладони, – нашла переводчика?»

«Кое-что поинтересней нашла, – похвасталась Лариска, уставившись в экран, видимый только ей одной. – Взгляни-ка».

Он поднялся с кресла и направися к письменному столу, бормоча на ходу: «Если ты намереваешься посвятить меня в план секретной операции штаба Северо-Кавказского округа, то не стоит».

«Лично мне он тоже до лампочки, – заверила его Лариска. – Меня другое волнует. Если бы ты только знал, как волнует».

«Что именно?» – спросил он, останавливаясь за ее спиной.

«Вот!» – Она постучала ноготком по стеклу экрана.

Олег не сразу сообразил, что за штуковина красуется перед его глазами, а когда понял, поспешно отвернулся, ощущая, как кровь приливает к его щекам.

«Ты гляди, гляди, – возбужденно потребовала Лариска, ловя его за рукав. – Прямо жеребец, а не мужик».

«Убери эту гадость!» – крикнул Олег, поражаясь тому, как сипло звучит его голос. Точно мороженым на холоде объедался несколько часов кряду.

«Гадость? – изумилась Лариска. – Что естественно, то не безобразно, глупый. У тебя ведь тоже нечто подобное имеется, а?»

«Не твое дело».

«Как же не мое, когда очень даже мое!»

Вот тут-то она его и прихватила по-настоящему. Не за руку, нет. А через несколько минут, когда они, задыхаясь, лежали на полу кабинета, прислушиваясь к бешеному биению своих сердец, он отчетливо понял, что это судьба. Нет, не случайно он нанялся репетитором именно в дом Павла Игнатьевича Конягина, а не в какой-нибудь другой. И спутался с генеральской внучкой тоже не напрасно. Компьютер, напичканный секретными сведениями, был тем самым кладом, найти который мечтает каждый. У всякого товара есть свой купец, нужно только подсуетиться, чтобы груда электронных блоков, проводов и деталей превратилась в не менее внушительную кучу денег.

И Олег Чакин подсуетился. Все продумал, просчитал, подготовил. Осталось сделать еще один шаг, самый главный. Решающий. Тот, после которого назад уже не повернешь…

* * *

Его размышления были прерваны воплями, очень напоминающими те, которые могла бы издавать изловленная хорьком курица, уже полузадушенная, но все еще бешено трепыхающаяся. Ее руки вцепились в его волосы, норовя выдрать их с корнем. Всякий раз, когда Лариска выгибалась дугой, ее влажные ягодицы отклеивались от кожаного дивана с неприятным чмокающим звуком. Позабыв обо всем на свете, она получала свою малую толику счастья, отмеренного ей природой. Любите, пока любится, целуйте, пока целуется… Тьфу!

Олег с отвращением оторвался от ее сотрясаемого крупной дрожью тела и встал.

– Ми… миленький, – пролепетала она, продолжая подергиваться. – Ко… котик мой.