Крапленая обойма - Сергей Зверев

– То есть в столкновении виновата не только моя жена?

– Вопрос в другом.

– В чем?

– Отчего произошло столкновение, – Смолячков проговорил это, как бы напуская на себя загадочность.

– Что значит – отчего? Вы же говорили, шел ливень и дорога была скользкой.

– Да, конечно, – как ни в чем не бывало усмехнулся капитан.

– Вы можете говорить без неуместных намеков? – не выдержал Лаврентьев.

– Скажите, ваша жена хорошо водит машину? – капитан словно не замечал неудовольствия собеседника.

– Довольно неплохо. Она уже восемь лет за рулем.

– Да, я просмотрел ее личную карточку водителя. Просто хотелось услышать от вас. А то ведь как бывает: права выданы десять лет назад, а человек за руль эти годы даже не садился, а если и сел, то проездил едва несколько месяцев, а там – и забыл, что такое машина.

– Права моя жена получила сама. Я ей их не покупал, если вы это имеете в виду.

– Нет, я о другом, – капитан покачал головой. – Она хорошо разбирается в машинах?

– В смысле марок или ремонта?

– Последнее.

– Как и все женщины, – отрезал психотерапевт.

– Понятно. Значит, слабенько. А если точнее – никак.

– Для ремонта машин у нас существуют профессиональные мастера.

– Согласен.

– Послушайте, к чему вы клоните? У меня выдался сегодня не лучший день. Моя жена в тяжелом состоянии. На работе не слишком хорошо...

– О вашей работе я не собираюсь ничего расспрашивать, – перебил капитан. – Меня интересует лишь дорожно-транспортное происшествие и его причины.

– А мне уже кажется, что вас интересует не только это.

– Могу вас заверить, только это. Лишней работы мне не нужно... Так вернемся к машине, на которой ехала ваша жена. «Фольксваген Пассат» две тысячи шестого года выпуска, правильно?

– Да.

– Техосмотр пройден в прошлом году. На этой машине ездит только ваша жена? Или вы тоже?

– У меня есть своя. Думаю, вам об этом уже известно.

– Да. Но вопрос прежний: на «Фольксвагене» ездит только ваша жена?

– В основном. Пару раз моя машина барахлила, пришлось взять у жены, чтобы добраться до работы.

– И за состоянием своей машины жена тоже следит сама?

– Она не следит. Я уже говорил. Как все женщины, она ездит, пока машина на ходу. Когда же ломается, она вызывает мастера или сама отправляется в мастерскую.

– Когда в последний раз машина была в ремонте?

– Не знаю. Не помню.

– То есть давно?

– Давно. Машина не такая уж старая.

– Согласен. Пять лет – это не срок для «Фольксвагена». А вы как? Разбираетесь в машинах?

– Могу констатировать, к своему прискорбию, – как и жена.

– Ага. Ездите, пока машина на ходу. Так, да?

– Совершенно верно.

– Значит, можно смело говорить, что к машине жены вы тоже не притрагивались давненько? Я имею в виду ремонт.

– Я и к своей в этом смысле не притрагивался давненько, не то что к машине жены. Да и зачем, если она была на ходу? – с некоторым удивлением спросил психоаналитик.

– А вот тут некоторая неувязочка. При осмотре «Фольксвагена» был обнаружен небольшой дефектик.

– Какой еще дефектик?

– У машины вашей жены не работали тормоза.

Лаврентьев почувствовал подступивший к горлу комок. Казалось, ничто так не могло взволновать его, как эта новость.

– Вы... – запинаясь проговорил он. – Вы ничего не путаете?

– Хотелось бы. Но, к сожалению, факт остается фактом.

– А может, тормоза вышли из строя во время падения?

– Боюсь вас и в этом разочаровать. Эксперты утверждают, что тормоза были выведены из строя до аварии.

– Как это выведены? – Лаврентьев подпрыгнул на скамейке.

Капитан хмыкнул, затушил окурок о каблук и довольно улыбнулся.

– Пока идет следствие, – обтекаемо заметил он. – Но сами понимаете, смерть есть смерть. И во всем необходимо разобраться.

– А не слишком ли вы преувеличиваете? На скользкой дороге все может произойти, даже с асами.

– Допускаю. Но асы не выезжают с неработающими тормозами. Даже в сухую погоду.

Лаврентьев вдруг почувствовал, что на душе у него стало совсем плохо. Словно это не супруга попала в аварию, а он сам. И еще эта двусмысленность тона капитана...

– Вижу, я вас сильно огорчил. Но такая уж у меня работа.

Лаврентьев вновь промолчал. Его не интересовала, какая «такая» работа у капитана. Плевать ему было на нее.

– Скажите-ка, – не отступал Смолячков, – а что ваша жена делала в середине ночи в такую погоду вдали от города?

Ну уж это капитану совсем не нужно знать. Совсем не нужно...

Лаврентьев хмуро и демонстративно отвернулся.

– Понимаю. Это не мое дело, – Смолячков поднялся. – Чудно устроена жизнь, знаете ли, – философски подметил он, любуясь носками своих ботинок. – Две машины сталкиваются. Одна, вашей жены, катится по склону, врезается в дерево и... И все. Другая – бум. Взрывается и разлетается на части. Интересно, да? «Фольксваген» вашей жены можно осмотреть, а вот вторую машину... Бессмысленно. Незачем копаться в обгоревших, искореженных взрывом обломках.

Смолячков замолчал и как-то странно, словно увидел нечто удивительное, взглянул на психотерапевта.

Лаврентьев напрягся, поднял глаза на капитана и неуверенно переспросил:

– Другая машина взорвалась?

Смолячков, проницательно глядя на собеседника, кивнул.

– И вы хотите сказать, что если одна машина взорвалась, то и другую должна была постигнуть та же участь?

Губы у капитана скривились в недоброй улыбке.

– Не нужно преувеличивать, – хмуро произнес он. – Вы не оставите свои координаты, чтобы я смог вас найти, если вдруг у меня возникнут к вам дополнительные вопросы?

Лаврентьев поднялся со скамейки, порылся в кармане пиджака, вытащил визитку и протянул ее капитану:

– Пожалуйста. Здесь мои телефоны: рабочий и домашний. Звоните в любое время.

Смолячков зажал визитку в руке, кивнул и, развернувшись, побрел по аллее к выходу с территории больницы.

Лаврентьев продолжал стоять на месте и смотреть вслед удаляющемуся следователю ГИБДД.

Он ничего не понимал. Слова капитана просто выбили его из колеи. Он знал, куда направлялась ночью его жена. Но ничего такого с ней не должно было произойти. Во всяком случае, не сейчас. А теперь получается, что его план нарушен. Кем-то нарушен...