Сирийский патруль - Сергей Соболев

Вылитый Васыль Шкляр, только обритый наголо и заматеревший.

Казалось даже порой, он вот-вот ухмыльнется, хлопнет старого знакомого по плечу и скажет:

— Иван, та роззуй же очи: цэ ж я, Васыль!..

Но ничего такого он не скажет. По одной причине: Васыля Шкляра убили почти два года назад; его застрелили в ходе жестокой внутренней разборки, когда Доккинз и Сэконд не смогли полюбовно поделить жирный денежный куш.

Из темноты послышался тихий голос:

— Иван!.. Иван, можно вас на секунду!..

Антон, лениво поднявшись с ящика, с усмешкой посмотрел на показавшуюся из-за угла этого каменного строения женщину.

— Лучше я вместо него. И не на «секунду», а подольше.

— Что случилось… Наташа? — подойдя к ним, спросил Козак.

— Огонь не получается развести…

Антон, поведя носом, уставился на нее.

— А ты хотя бы пробовала? Что-то не чую запаха дыма. Не говоря уже о плове, которому пора бы уже быть сваренным.

— Не получается, — повторила женщин, на которой надета — поверх юбки и кофты — камуфляжная куртка. — Не умею, — она поправила сбившийся на затылок платок. — Иван, помогите мне… пожалуйста!

Козак посмотрел на женщину, на ее черные от копоти руки, на чумазое лицо. Затем перевел взгляд на «караульного».

— Антон, я помогу ей? А то оставим весь отряд без горячего.

— Ладно, — нехотя сказал тот. — Только быстро!.. Через два часа «подъем», а вы еще к готовке жрачки даже не приступили!

Иван поспешил вслед за Джейн к расположенной по другую сторону сарая летней кухне. На столе, сколоченном из досок, стоит пустой казан. Здесь же сложены принесенные одним из бойцов Саныча продукты: канистра с оливковым маслом, китайский рис в двухкилограммовых пакетах, пачки с солью и какими-то восточными специями, запаянные в пластик куски говяжьей вырезки и баранины… и еще пластиковые пакеты — с морковкой и луком.

Через минуту в очаге, закрытом с трех сторон каменной кладкой, весело затрещал огонь… Кочерга отсутствует, зато обнаружился полезный в этих условиях инструмент — что-то вроде ухвата, насаженного на круглую палку, смахивающую на черенок от лопаты. Иван, вытерев руки найденной здесь же чистой ветошкой, переместился к столу. Взял одну из двух имеющихся здесь десятилитровых пластиковых бутылей. Убедившись, что в ней вода, ополоснул казан. За два часа классический плов не приготовишь, но сварганить съедобное блюдо — можно.

Он взял со стола маленький — с лезвием всего в пару дюймов — нож.

— А что, другого ножа нет? — спросил он полушепотом.

— Только этот.

Иван покачал головой. Им все еще не доверяют… Ну что ж, придется обходиться тем, что есть под рукой. Он открыл канистру с маслом. Наклонив, налил примерно со стакан на дно казана.

— Вы что, никогда не готовили? — не оборачиваясь, спросил он. — Кроме бифштекса с кровью? Ну, и что тут сложного?..

Джейн, посмотрев на испачканные руки, принялась оттирать их ветошкой.

— Что за идиотский вопрос… — процедила она. — По-вашему, я похожа не тех женщин, что прозябают на кухне?

— Лучше я пойду дальше набивать патроны.

— Ладно, ладно… простите. — Она коснулась мужского локтя. — Я сильно не в духе. Shit!.. Не могу припомнить, чтобы я еще когда-нибудь оказывалась в таком дерьме.

— Вы ждете от меня слов сочувствия?

— Мы можем отсюда как-то выбраться? — свистящим шепотом спросила женщина. — Давайте убежим?!

Козак вскрыл пакет с мытой очищенной морковью и принялся нарезать ее в казан с помощью этого маленького, но острого ножика.

— Не получится.

— Почему?

— Дорога и поле заминированы.

— Признайтесь лучше, что вы боитесь…

— Конечно, боюсь. — Козак принялся нарезать очищенный лук. — Только идиот рискнул бы махнуть через стену, чтобы отправиться гулять по минному полю… Сейчас будем плакать…

— Значит, не получится сбежать? — В голосе Джейн сквозило не только разочарование, но и раздражение, и, как показалось Ивану, даже злоба. — И что, вы даже не будете пытаться?

Козак открыл упаковку с говяжьей вырезкой. Понюхал ее, потом принялся кромсать с краев, держа сам этот уменьшающийся в размерах шмат мяса над казаном.

— Надо выждать удобный момент, — прошептал он. — Вы мне вот что лучше скажите, — он решил поменять тему. — Зачем вы назвались… так, как назвались?

— Наташей? — Женщина, ощутив порыв довольно свежего ветерка, плотнее запахнула куртку. — А что оставалось делать?

— Мне стоило большого труда объяснить этой публике, что вы не проститутка. Ну… не такого низкого пошиба, как те, кого в Турции называют «наташами».

— Хам.

— В следующий раз будете объясняться с этой мужской компанией сами.

Козак поставил казан с заготовкой для плова на металлическую плиту с вырезом, от которой уже ощутимо пыхало жаром.

— Давайте лучше про дело поговорим, — наклонившись к ее уху, прошептал он. — Чтобы спастись, я должен кое-что для себя прояснить…

— Чтобы сбежать в одиночку?

— Не говорите глупостей… Хочу спросить про Париж. Про тот инцидент, с которого все началось.

— А!.. Париж.

— И это все?

— У Жана Луи был друг… Ну, вы понимаете.

— Педераст?

— Гей. Они очень дружили одно время.

— Хорошее начало для сценария порнофильма.

— Есть такое мнение, что они продолжали иногда встречаться и после того, как Жана Луи подключили к нашим делам.

— Ну… и?

— Этот человек, друг Жана, тоже работал в свое время в «Париба», он банковский сотрудник, специализируется на офшорных схемах.

— Уже интересно.

— Еще интереснее то, что этот мсье когда-то работал в подобной схеме… В тот период, когда дела на этом направлении курировал один наш общий знакомый.

— Кто именно?

Джейн ответила после паузы.

— Тот, у кого мы недавно были в его «звукозаписывающей студии».

— Ричард?

— Тссс!.. — Джейн испуганно обернулась. — Могут услышать.

— Думаете, за гибелью Жана Луи стоит именно… именно он ?

— Я рассказала то, что слышала от Майкла.

Козак задумчиво покачал головой. Ну что ж, в этой части пазл сложился…

— Они заставили Жана снять в то утро его собственные средства, — прошептала Джейн, — и перевести на счета, с которых их тут же перегнали на Кайманы.

— Много бабок сняли, прежде чем пустить в расход, обыграв как самоубийство?