След мустанга - Евгений Костюченко

Лука Петрович Волков полагал за лучшее не ссориться с властями. С любыми властями, законными или незаконными. Трое ковбоев, которых привел к нему Федька Лянский, назвались помощниками шерифа.

Значков у них не было, зато было много оружия. А оружие — это не только признак власти. Оно и само по себе — власть. Так что, разговаривая с пришельцами, Лука Петрович был вежлив и краток, никаких лишних слов, никаких резких движений.

— Так ты говоришь, его увезли на ранчо Коннорса? — спросил пришелец.

— Я этого не говорил, — ответил Лука Петрович. — О ранчо Коннорса сказал тот парень, что привез раненого из города.

— Собирайся, поедешь с нами.

— Зачем?

— Дорогу покажешь.

— У вас есть проводник.

— Мы ему не доверяем.

Лука Петрович зашел в избу и долго стоял под иконой, шепча слова молитвы.

Жена, укладывая в узелок еду, неодобрительно поджала губы.

— Передашь Мойре яичек? — спросила она, чтобы отвлечь его от созерцания разрисованной доски. — Положу десятка два. Наши-то не сравнишь с ихними.

— Во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа, аминь. — Лука Петрович перекрестился и глянул в окно.

Трое пришельцев бесцеремонно расселись вокруг стола под вишней, дымя самокрутками, а Федька Лянский остался при лошадях.

— Зачем ты их обманываешь? — спросила жена, укладывая яйца в лукошко. — Что ты им скажешь, когда они не найдут никого на ранчо?

— «Не обдумывайте заранее, что отвечать, ибо Я вам дам уста и премудрость», — ответил он строчкой из Евангелия, и усмехнулся, увидев, как вспыхнули ее щеки.

Его богословские споры с женой продолжались без малого тридцать лет. Она была протестанткой, да еще какого-то редкого толка — ни в Джорджии, ни в Оклахоме жена не нашла собратьев по вере.

— Зачем ты им нужен? Федька привел их сюда, мог бы и дальше дорогу показать.

— Не доверяют ему.

— Они тебе не доверяют. Страшные-то какие, Господи… Федька, вон, сам их боится. Вот убьют тебя, что я стану делать? Смотри, сколько на них оружия. Разве ковбои носят на себе по два пистолета?

— Катерина, сколько тебя учить? Пистолеты носил твой дедушка-плантатор. А нынешнее поколение носит револьверы. Благослови, матушка.

Он поклонился, и она поцеловала его в лоб.

— Если Мойра захочет пожить у нас, пригласи ее. Ей там тяжело, одной-то.

— Что ты о ней печешься? Вы с ней за все годы и двух раз не виделись.

— Она вдова, Лукас. А вдовам помогать надо. Вот, возьми лукошко.

— Не возьму. Побьются яйца по дороге.

— А ты поаккуратнее…

— Сама свезешь. Потом.

Она еще раз глянула в окно и поджала губы.

— Ладно. Иди уж, пока они весь двор не закоптили.

Внуки оседлали и подвели к нему вороного. Лука Петрович, не говоря ни слова, первым выехал со двора. Он даже не оглядывался, будто его не заботило, едут за ним пришельцы, или же они решили остаться в его доме.

Когда дорога свернула к реке, его нагнал Федька.

— Лукас, эти ребята… Они помощники нового шерифа. И у них приказ.

— Ну и что?

— Тот парень, однорукий, он вор. Они должны его арестовать.

— Ну и что?

— А то! — разозлился Лянский. — Если ты его прячешь, с тобой будет совсем другой разговор. Так что ты подумай, хорошенько подумай, куда нам ехать.

Лука Петрович обернулся к нему:

— Губы вытри.

Лянский провел по рту рукавом.

— Молоко не обсохло, а туда же! — язвительно продолжил Лука Петрович. — Держись своих дружков, не дразни меня. А то поучу по-отцовски, если родители не научили, как со старшими говорить.

Федька тут же натянул повод, придерживая коня, и отстал.

Они пересекли брод. Лука Петрович остановился.

— Вот по этой дороге и двигайтесь. Никуда не сворачивайте, и попадете прямо на ранчо.

— С нами поедешь, — сказал старший из пришельцев.

— Заблудиться боитесь?

— Мы ничего не боимся. Это нас все боятся.

— Так-таки и все? — Лука Петрович недоверчиво хмыкнул. — Ну, поехали.

Он снова остановился и пропустил чужаков вперед, когда показался холм со старым фургоном на макушке.

Стоило им проехать сотню шагов, как в воздухе прошелестела пуля, и ветер принес хлопок выстрела.

— Значит, Коннорсы дома, — сказал Лука Петрович. — Но гостей не принимают.