Лабиринт для Слепого - Андрей Воронин

– Что ты корчишься, словно тебя бьют? – презрительно спросил Савельев. – Тебя пока еще никто даже пальцем не тронул.

– А те двое, там, в ресторане, в туалете?

– Да это, наверное, какие-то козлы из твоих же дружков, – махнув рукой и сбросив новую порцию пепла на ковер, Владимир Владиславович Савельев взял со стола свою рюмку и одним глотком выпил коньяк. – Твои, твои. Наверное, давние приятели. А может, из наркоманов – из тех, кому ты продавал наркотики.

– Да я этих людей не знаю, я их первый раз видел.

– Говоришь, первый раз?

– Да, да! Они еще показали удостоверение.

– Удостоверение, говоришь?

– Да, но я не рассмотрел. Если бы не этот Молчанов, наверное, они меня убили бы.

– И наверное, правильно бы сделали Не было бы кому портить дело.

– Да я… – Прищепов вскочил с кресла, – я только и занимаюсь, что все организовываю, покупаю картины, договариваюсь о выставках…

– Ну ладно, делаешь, делаешь, – осадил Прищепова Савельев. – Только надо быть более осторожным.

А тебе случайно не показалось, что этот Федор Молчанов из ФСК или из управления внутренних дел?

– Да не похож он. Он другой.

– Что значит другой?

– Да он разбирается в искусстве не хуже меня.

– А ты что думал, там идиотов держат? Туда сейчас такие пришли, что им впору книжки по искусству писать, а не бандитов ловить.

– Нет, не похож он.

– Знаешь, его как-то надо будет проверить. Я подумаю, а потом мы с тобой обсудим.

– Так он о нашем деле со мной еще ни разу и не говорил.

– А о чем вы говорили? – Савельев приблизился вплотную к Прищепову и заглянул ему в глаза.

– Я предлагал ему вложить деньги в произведения искусства.

Тут Владимир Владиславович Савельев расхохотался, бросил непогашенную сигарету в пепельницу и стал хлопать себя ладонями по коленям.

– Он что, сумасшедший? Или ты ему так задурил голову байками про то, что торговля картинами, иконами и прочей ерундой – самое выгодное дело?

– Ну да, в общем-то… Он даст деньги, я их вместе с тобой использую.

– Что ты говоришь? А сколько денег он может дать?

– Насколько я понял – много, – сообщил Прищепов и чему-то улыбнулся.

Савельев подошел к окну, выходящему во двор, глянул на свой черный «мерседес» и тоже улыбнулся. Ему в голову пришла интересная мысль. Ведь можно взять деньги, пусть Прищепов пообещает их во что-то вложить, а затем он, Савельев, заберет эти деньги себе. И улыбка отставного полковника КГБ сделалась хитрой и злой, а глаза сузились, превратившись в две щелочки.

Он поднес к оконному стеклу перстень, посмотрел, как сверкает бриллиант, и провел им по стеклу. Раздался тонкий скрежет. На стекле осталась неглубокая царапина.

Этот перстень был куплен через Альберта Прищепова. А тот добыл перстень у какой-то старушки из дворянского рода. Наследница вместе с алчной внучкой хотели за него всего лишь три тысячи долларов. Прищепов сторговался за две, а вот Савельеву продал за пять. Но об этом отставной полковник не знал и очень гордился своим перстнем.

Альберт же Николаевич Прищепов был доволен тем, что смог положить себе в карман три тысячи долларов. Это произошло четыре года назад, даже четыре с половиной, и тогда три тысячи долларов еще были деньгами. Это сейчас разговоры шли о десятках, сотнях тысяч, иногда даже миллионах, а тогда – четыре-пять лет назад – тысяча «зеленых» была внушительной суммой.

– Ты подготовил то, о чем мы с тобой договаривались?

– Да, да, Владимир Владиславович, – уже по-деловому сказал Прищепов. – Выставка будет из музея творчества крепостных.

– Это из того, что возле ВВЦ?

– Да.

– А кто принимает?

– Музей в Лос-Анджелесе. Там тоже все договорено. Они ждут в следующем месяце.

– Это прекрасно, – потер ладонью о ладонь отставной полковник КГБ и, вновь усевшись за стол, налил себе еще коньяка. – Ну, давай выпьем за то, чтобы все обошлось.

– Да все будет как всегда. Аккуратно запакуем, поставим печать, опломбируем. Все же произведения искусства, а не какие-то там косилки.

– Ладно, пей, – приказал Савельев, и они выпили.

Савельев ухватил толстыми короткими пальцами лимонную дольку, даже не обратив внимания на то, что на блюдце лежат две миниатюрные серебряные вилочки, и принялся сосать лимон, чмокая и гримасничая.

– Фу, какая кислятина! Эти интеллигентские замашки – пить коньяк, закусывая лимоном.

Альберт Николаевич Прищепов не ответил, его всегда коробила мужиковатость отставного полковника.

Впрочем, Савельев больше играл, прикидываясь эдаким простачком, на самом деле он был очень хитер и вовсе не так неотесан: он почти свободно говорил по-английски, но об этом почти никому не рассказывал.

– Завтра я с тобой свяжусь, – бросая тонкую желтую корку прямо в пепельницу и облизывая пальцы, сказал Савельев, – и ты доложишь мне все в подробностях и подготовишь бумаги А я передам их кому надо.

– Понял, сделаю, – морщась, будто это он только что жевал лимон, ответил Альберт Николаевич.

– И еще. Приглядись повнимательнее к этому Федору Молчанову А я по своим каналам наведу о нем справки. Больно подозрительным он мне кажется. И если это так, его придется ликвидировать.

Альберт Прищепов никак не отреагировал на эти слова, он сидел, подавленно втянув голову в плечи.

– Не грусти, не грусти, дорогой мой друг, ты пока не на твердой скамейке для подсудимых. Так что выше нос.

– Да перестань! – по-бабьи махнул рукой Альберт Прищепов. – Лучше не говори об этом.

– Ладно, ладно, я пошутил, – захохотал Савельев. – На вот тебе денег.

Он запустил руку в карман плаща, извлек оттуда увесистый конверт и швырнул на столик. Конверт скользнул по столешнице и свалился на пол. Альберт Прищепов ловко изогнулся и, подхватив конверт, положил на стол.

– Вот такие-то дела, – сказал Савельев, подошел к окну и выглянул во двор. – Короче, меня не ищи. Я сам тебя найду.

* * *

Альберт Николаевич Прищепов, с радостью и облегчением проводив гостя, долго закрывал многочисленные замки, а после вернулся в гостиную и принялся пересчитывать деньги.