Отпуск на войну - Альберт Байкалов

Никита понимал, что долго водить Хитрука за нос не получится. Он либо поймет, что говоривший с ним человек пытается исказить голос, либо постепенно разглядит его и узнает.

– Выводи! – Никита отступил от машины.

Хитрук развернулся на сиденье и посмотрел в окошко пассажирского салона:

– Шева!

– Слышу, не глухой! – раздался недовольный голос, и дверца открылась: – Выходи по одному!

Хитрук выбрался из кабины и подошел к Никите:

– Пришлось пять деревень объехать…

– Снова эпидемией пугали? – попытался угадать Никита.

– Зачем? – отмахнулся Хитрук. – За ноздри, и во двор. Все по обвинению в поддержке сепаратистов.

– А на самом деле? – наблюдая, как пленники выбираются из чрева «санитарки» и строятся на обочине, спросил Никита.

– Какие же они сепаратисты? – засмеялся Хитрук и неожиданно замолчал.

Никита почувствовал, как он приблизил к нему свое лицо, и не удержался:

– Узнал?

– Ты?!

Но Никита уже крепко держал его автомат за цевье, а носок армейского ботинка печатался в пах.

Вскрикнув от боли, Хитрук рухнул на колени и повалился на бок.

– Чего там? – раздался встревоженный голос Шевы.

– Иди сюда! – велел Никита, выплевывая патроны.

– Берестов? – удивился каратель. – А ты каким ветром?

– Попутным!

– Сука! – сипел, загребая под себя землю, Хитрук.

– Ты чего? – догадавшись по звукам, что дружок на земле, изумился Шева. – Чего это он?

Но Никите было некогда разговаривать с негодяями. Он не представлял, как сможет сохранить им жизнь, но был уверен, что убивать не станет, ведь это не его война.

– Он что, упал? – медленно приближаясь, допытывался Шева. – Чего молчишь?

Наконец Никита отчетливо увидел его и присел. Выстрелы по ногам Шевы утонули в нечеловеческом рыке. Тупые пули превратили коленные чашечки в крошку. С этого момента негодяй до конца жизни останется инвалидом. После этого Никита разрядил остатки патронов в ноги Хитрука.

– Сюда! – раздался звонкий голос Кати.

Пленники не знали, что делать. Сбившись в кучку, они стояли на обочине и ничего не понимали.

Хитрук не закрыл за собой дверцу. Меняя в пистолете обойму на новую, Никита увидел, как водитель «санитарки» развернулся на сиденье, а его рука потянулась к закрепленному на перегородке автомату, и машинально дернул стволом, собираясь, как и карателям, прострелить бойцу ноги. В новой обойме полно патронов, а расстояние позволяет вести прицельный огонь из незнакомого оружия. Однако в последний момент он передумал. Одно дело – стрелять в Хитрука и Шеву: по большому счету эти два негодяя заслуживают даже смерть. Но калечить солдата он не стал, а бросил в него пистолет. Угодив в рулевое колесо, «макаров» отлетел солдату в грудь. От неожиданности тот подпрыгнул и отдернул от автомата руку.

Никита уже сидел рядом:

– Беги!

– Что? – выпучился на него солдат.

– Беги, говорю! – Никита перегнулся через него и открыл дверцу: – Живее!

– Понял! – Солдат выразительно кивнул и выскочил из машины.

Никита тоже выбрался из нее.

В бледном свете фар возникли Катя и какой-то мужчина.

– Что теперь? – в один голос спросили они.

– Соберите оружие и грузитесь. – С этими словами Никита вернулся к корчившемуся на земле Хитруку.

Каратель издавал звуки, словно ему в рот попал раскаленный уголь. Никита ткнул его ногой, и он просипел:

– Что-о!

– Вы ведь теперь оба «тяжелые», к тому же стали негодными к военной службе, – усмехнувшись, проговорил Никита и намекнул насчет «перспектив»: – Молитесь, чтобы вас на органы не отправили…