Слепой. Живая сталь - Андрей Воронин

– Клянусь, я не спущу с него глаз! – горячо пообещал майор Суарес.

Он был далеко не глуп и вполне мог самостоятельно продумать все последствия такого рядового, казалось бы, события, как недавняя драка на полигоне. Мог, да, но совсем этого не хотел. Допущенная им оплошность была пустяковой, и усугубило ее не его поведение, а отвертка, не ко времени оказавшаяся в руке у дурака-механика. Пара неосторожных слов, удар по лицу, который можно было предвидеть, а предвидя, предотвратить, нижний чин с отверткой, не посчитавший нужным держать в узде свой горячий латиноамериканский темперамент – глупое недоразумение, которое, не стань его участниками русские танкисты, наверняка прошло бы незамеченным. И думать о том, что эта чепуха способна поставить под угрозу проект, на который были ухлопаны миллиарды долларов, а также масса времени, сил и нервов высших руководителей страны, майору Суаресу было, мягко говоря, неприятно.

Надеяться оставалось только на доброе расположение генерала Моралеса, который при желании мог сделать вид, что ничего не заметил, а если и заметил, то не считает происшествие таким уж катастрофическим, а вину майора – столь огромной, что на нее так уж и нельзя закрыть глаза. В самом деле, почему бы и нет? Он виноват, и с этим бесполезно спорить. Но, во-первых, провинился он не по злому умыслу, а в результате недоразумения: кто же мог знать, что эти северные медведи на поверку окажутся горячее никогда не отличавшихся кротостью нрава местных жителей? А во-вторых, так или иначе, разбираться с последствиями придется не ему, а кому-то другому, обученному решать подобные вопросы и гораздо более высокопоставленному, чем майор Суарес. И поскольку взять с него в этой ситуации нечего, стоит ли его слишком сурово наказывать? Словесная выволочка наподобие полученной только что – это было именно то, на что в глубине души рассчитывал сеньор Умберто, и теперь, когда настало время давать обещания, он наконец-то почувствовал под ногами твердую почву.

Так, по крайней мере, ему показалось.

– Я стану его тенью, – добавил он для пущей убедительности, – и буду следовать за ним по пятам днем и ночью!

– Вряд ли в этом возникнет необходимость, – рассеянно ответил генерал Моралес. – Я сам присмотрю за ним. Да и настоящего присмотра, думаю, не потребуется. Его дело – управлять танком и учить этому наших водителей. Пусть занимается этим, и пусть смотрит по сторонам сколько душе угодно. Что он может увидеть такого, чего не видел у себя в России? Украсть у нас и вывезти обратно на Урал завод вместе с технической документацией и опытным образцом машины ему не под силу, а остальное не имеет значения. Пусть вынюхивает на здоровье, а мы постараемся, чтобы у него сложилась именно та картина, которая устраивает нас.

– Как с тем американцем? – с понимающим видом уточнил майор.

– Да, как с тем американцем. К этому даже не придется прилагать каких-то особенных усилий. Вдоволь насмотревшись на вас и ту банду имбецилов, которой вы командуете, он самостоятельно придет к заключению, что без постоянной технической и кадровой поддержки со стороны России завод просто зачахнет, как растение без солнечного света. Оборудование сломают и разворуют, секретную техническую документацию пустят на самокрутки с марихуаной, а единственный сошедший с конвейера танк украдут и продадут какому-нибудь колумбийскому картелю, главарь которого будет для собственного удовольствия гонять на нем по пересеченной местности, пока не утопит в болоте… Это заключение никого не удивит, поскольку будет целиком соответствовать бытующему в так называемом цивилизованном мире классическому представлению о латиноамериканцах.

– А если он не поверит? Если придет к другим выводам? – рискнул предложить альтернативный вариант майор Суарес.

– Поверит, – сказал генерал. – Должен поверить, потому что это правда. И нам придется немало потрудиться, чтобы эта правда осталась в прошлом, иначе рано или поздно она нас просто раздавит. Когда Соединенные Штаты окончательно подомнут под себя весь Аравийский полуостров, им придется решать, кто станет следующим – Африка, Азия или Латинская Америка. И мне хочется, чтобы, глядя в нашу сторону, они видели могучий бронированный кулак, который одним ударом сотрет в порошок их наземную группировку. Поэтому надо сделать все, чтобы русский шпион нам поверил. А если все-таки не поверит, мы его просто шлепнем и станем ждать следующего, comprende?

– Я понял, сеньор генерал, – сказал Суарес. – И сделаю все, что от меня зависит…

– Вам давно следовало научиться мыслить масштабно, – перебил его Моралес, – государственными категориями. Вы не просто майор вооруженных сил Венесуэлы, не тупой исполнитель. Вам доверили очень ответственный участок работы, а вы ее фактически провалили. Поэтому на вашем месте я бы воздержался от громких фраз и обещаний. Из ваших уст в данный момент они звучат не слишком убедительно, и я, положа руку на сердце, еще не решил, как с вами поступить. Вы меня очень разочаровали, Суарес. Очень!

– Клянусь, это больше не повторится…

– Вот в это я почему-то верю, – сказал сеньор Алонзо. – Полагаю, произошедшее станет для вас хорошим уроком на всю оставшуюся жизнь. Остановите здесь. Место, по-моему, подходящее.

Съехав с дороги на поросшую жесткой, как проволока, травой каменистую обочину, майор затормозил и выключил зажигание. Грузовик тоже остановился, и дующий со стороны обрыва легкий ветерок погнал клубившуюся за ним пыль куда-то вглубь плоскогорья, рассеивая ее по пологому склону с торчащими из травы, причудливо обглоданными эрозией каменными останцами. Временами ветер усиливался и начинал свистеть, наигрывая на струнах травы и окаринах иссеченных глубокими трещинами камней какую-то заунывную мелодию.

Генерал Моралес легко выпрыгнул из машины, подошел, шурша травой и похрустывая мелким щебнем, к самому краю обрыва и некоторое время молча смотрел на раскинувшуюся внизу подернутую синеватой дымкой испарений панораму. Когда он, наклонившись, заглянул под обрыв, майор Суарес поспешно отвернулся: от этого зрелища у него закружилась голова, а в коленях появилась противная ватная слабость.

– Да, место подходящее, – повернувшись к обрыву спиной, констатировал Моралес. – Прошу вас, майор, командуйте.

Отойдя в сторонку, он принялся щелкать зажигалкой, заново раскуривая потухшую сигару. Суарес отдал короткий приказ топчущимся у грузовика солдатам, и те, с грохотом и лязгом отвалив задний борт, принялись, покрикивая, выгонять оттуда понурых людей в синих комбинезонах – оставшихся в живых участников недавней драки на полигоне. Его превосходительство генерал Моралес нашел воспитательный метод, примененный майором к убийце русского, не только абсолютно верным, но и пригодным для более широкого использования, результатом чего и стала данная поездка.

Шофер грузовика поднял капот, достал из освободившегося кузова мятое жестяное ведро и, погромыхивая им, направился за водой к ближайшему ручейку, который, прыгая с камня на камень, стекал по склону и срывался в пропасть небольшим, рассеивающимся на лету в мелкую водяную пыль водопадом. Он – шофер, разумеется, а не водопад – старательно делал вид, что происходящее его не касается, и ему оставалось только позавидовать: он был единственный из присутствующих, кто мог позволить себе такую роскошь.