Мастер боя - Виктор Степанычев

— Господин Романов, вас ждут, — приветливо качнула «халой» секретарь.

Петр перешагнул через порог и затворил за собой дверь.

— Проходите, чемпион, — раздался ему навстречу приветливый бархатный баритон. — Рад вас видеть в полном здравии.

Петр зашагал по ковровой дорожке к вставшему из-за огромного стола Слуцкому. Похоже, не только секретарь явилась в этот офис из номенклатурного прошлого. Площадь едва не в половину футбольного поля, дубовые панели, тяжелые шторы на окнах очень напоминали интерьеры кабинетов высоких чиновников годов эдак пятидесятых, времени позднего диктата — раннего волюнтаризма. Еще в Сибири, в гостинице, на очередном этапе турнира, Петр наблюдал похожую обстановку в старом фильме о секретаре обкома.

Но не это его поразило. На стене слева была развешана внушительная коллекция холодного оружия всех времен и народов. Казацкая шашка соседствовала с малайским крисом, тяжелый артиллерийский палаш времен наполеоновских войск висел рядом со шпагой с богатой литой гардой, явно пришедшей века из семнадцатого. Дайсе — «большой и малый», пара клинков — катана и вакидзаси простотой ножен и оплеткой рукоятей не вызывали сомнения, что их носил несколько столетий назад реальный самурай. Стилеты нескольких видов и размеров, двуручный рыцарский меч покоились под турецким ятаганом и драгунской саблей с гвардейским темляком. А вот и кортики: морской с ручкой из слоновой кости, без сомнения, времен Порт-Артура, и эсэсовский с литыми дубовыми листьями на гарде. Правда, пара предметов коллекции Слуцкого вызвали сомнение у Петра в их раритетной подлинности: деревянный меч ацтеков с осколками обсидиана по лезвию и фригийский меч — короткий и широкий, какие были в ходу во времена Спартака. Такие вещи могли храниться в Эрмитаже и Лувре, но уж никак не у президента какого-то фонда ветеранов. Хотя как знать...

Все эти названия холодного оружия и вообще знание самого предмета, как обычно, автоматически всплыли в сознании Петра.

— Вижу, понравилось, — пожимая руку, добродушно сказал Слуцкий. — Эта коллекция — моя гордость и любовь. Никто в Москве подобной не собрал. Сейчас все больше новоделы в ходу. Изготовлены, конечно, классно, но не ощущаешь в них души, не чувствуешь жизни.

— И крови на них нет, — неожиданно вырвалось у Петра. — Скучно...

— Наверное, вы правы, — задумчиво произнес Слуцкий. — Кровь и жизнь, как правило, неразрывные понятия — и в медицине, и в политике, и в бизнесе. Но давайте оставим этот разговор, пока нас окончательно в философские дебри не утянуло. Область для дискуссии обширная, можно долго и горячо полемизировать на данную тему, а у нас времени совсем мало. Может быть, когда и выберем свободный вечерок у камина, тогда и побеседуем, поспорим... Присаживайтесь, Петр.

Действительно, тема была занимательная. И совсем неожиданное определение пришло в голову Петра, что он сам сегодня не более чем новодел — великолепно выполненный клинок без прошлой жизни, без истории, без слез, без любви и крови. Игрушка в чужих руках...

— Не будем ходить вокруг да около, давайте сразу перейдем к делу, — усевшись в кресло, заявил Слуцкий. — Могу сказать откровенно, я заинтересован в вас и хочу, чтобы вы на меня работали.

— И в чем будет состоять эта работа? — поинтересовался Петр.

— Примерно в том же самом, чем вы занимались до этого, только на более высоком, я бы сказал — высшем уровне. Это касается не только самой работы, но, естественно, и ее оплаты, — многозначительно поднял брови Слуцкий.

— Речь идет о боях без правил? — спросил Петр.

— Конечно, — кивнул Слуцкий. — О чем еще можно говорить? Я привык использовать людей там, где они имеют возможность максимально проявить себя. Вы, Петр, выдающийся боец, и предложить вам должность охранника или... — генерал кивнул на дверь, — моего секретаря было бы неразумным.

— Я так понимаю, Вилен Владимирович, вы хотите, чтобы я участвовал в профессиональных боях, в «элите», — холодно конкретизировал Петр.

— Если вы имеете в виду так называемые элитные бои, то глубоко ошибаетесь, — поморщился Слуцкий. — Этот жестокий и кровавый балаган не для вас. Вы слишком ценный специалист, чтобы вас вовлекать в подобные игрища. Конечно, компьютером гвозди заколачивать можно, однако несколько неразумно. Есть еще один важный нюанс: на вас в «элите», как вы окрестили эти схватки, не заработаешь.

— Это почему? — оскорбился суперчемпион. — Мой уровень настолько низкий...

— Чересчур высокий! — перебил его Слуцкий. — Результат боя с вашим участием слишком предсказуем, как и ставки на непобедимого Великого Дракона. Хозяевам тотализатора, которые одновременно являются и организаторами элитных боев, это невыгодно. «Элита» не про вас, уважаемый Петр.

— Тогда чем я должен буду заниматься? — совсем потерялся в догадках Петр. Он почему-то не сомневался, что отставной генерал предложит ему именно участие в элитных боях.

— Подготовкой сборной команды для участия в международном профессиональном турнире боев без правил «Бриллиантовый лев», — невозмутимо сообщил Слуцкий. — Под эгидой и при спонсорской помощи Фонда ветеранов правоохранительных органов.

— "Бриллиантовый лев"... международный турнир... То есть вы, Вилен Владимирович, предлагаете мне стать тренером? — искренне изумился Петр. — Но я же...

— Более подходит футбольный термин: играющий тренер, — уточнил Слуцкий. — Вы не только будете готовить команду к турниру, но и сами участвовать в боях.

Петр был откровенно растерян. Еще десять минут назад его не покидала уверенность, что он получит от отставного генерала предложение драться в «элите» и отвергнет его. Трудно это объяснить, но ссора с Ксенией не явилась случайной. Ее можно было избежать. Избалованная девочка поиграла в стандартную женскую игру, расцвеченную светским раутом, яхтой и ночным купанием. Как приз получила мужчину, поддавшегося ее чарам, а также — удовольствие, к чему и стремилась. Ну, немного покапризничала, показала, что она не просто и вообще... Да и про тот злосчастный контракт ничего особенного Ксения не сказала.

И Петр знал, на что идет, и это ночное приключение было его выбором. Просто в нем проявилось некое подсознательное сопротивление крутому повороту в течении жизни, которое очередной раз готовила ему судьба.

Вполне естественно Петра принесло к берегу, на котором он встретился с отставным генералом и его дочкой. И они если и отличались от других людей, с кем сводил его случай в этой жизни, то, вероятно, не в худшую сторону. Они просто были другие. Однако его сущность отчего-то противилась тому, что являлось достаточно логичным развитием событий.

Хотя предложение Слуцкого было интересным и даже лестным, Петр все же решил осторожно посопротивляться.

— А если я не приму ваше предложение? — спросил Петр, исподлобья взглянув на Слуцкого.

— Я думаю, что примете, — усмехнулся Вилен Владимирович. — Не считаете же вы себя неразумным человеком, который не стремится к лучшему.