Награда Бешеного - Виктор Доценко

— Химик? Привет, браток, от дяди Кости! — проговорил Говоров условную фразу, чтобы тот сразу же все понял.

— Надеюсь, он чувствует себя хорошо! — ответил тот, давая понять, что он один и может говорить спокойно.

— Я получил твое сообщение, и отныне вы работаете со мной! Пароль, как и канал связи, прежние! — приказным тоном произнес генерал Говоров.

— Понял! — согласился Химик. — Чем могу помочь?

— Меня интересует Юрий Белоух!

— В каком смысле? — не понял тот. — «Наружку» поставить или доставить к вам?

— Ни то и ни другое! Надо поговорить с ним и во что бы то ни стало либо подтвердить информацию о Богомолове, либо полностью опровергнуть ее! Кстати, откуда вам известно о работе Белоуха с Богомоловым?

— От «дяди Кости»!

— Понятно! — Говоров задумался: как же он сам не догадался проверить столь очевидный факт?!

«Видно, действительно стареешь, генерал!» — Говоров с досады поморщился: все очень и очень круто! Нужно срочно на что-то решаться с этим Белоухом! Но на что? Нельзя же его арестовывать и «светить»: а вдруг затесался «чужой»? Не случайно же так быстро раскусили в Сингапуре Воронова. Как Божий день ясно, что кто-то заранее сообщил о его поездке! Его там УЖЕ ждали! Выходит, арест Белоуха исключен! Но и оставлять его на свободе нельзя! Говоров опять брезгливо поморщился.

— Вы что-то сказали? — раздалось в трубке.

— «Побеседуйте» с этим Белоухом! — повторил Говоров.

— Чтобы стопроцентно подтвердить информацию о Богомолове! — продолжил за него Химик.

— Кроме того, мне надо знать, куда был переправлен Богомолов? — он продолжал говорить приказным тоном, как бы сразу расставляя все точки над «и», указывая Химику его место — место исполнителя. — И кроме того, конечный пункт его маршрута!

— Да, но что делать с Белоухом после этой «беседы»? К вам переслать нельзя, а оставлять здесь — все равно что себе на лоб табличку приклеить: «Я — мент!» — усмехнулся Химик.

— Вас что, учить нужно? — сердито буркнул Говоров, недовольный тем, что его заставляют разжевывать. — Я даже знать не хочу, где окажется этот Белоух после вашей с ним встречи!

— Теперь понял! — усмехнулся Химик: ему развязали руки. — Какой срок?

— Вчера! — коротко и чуть раздраженно бросил Говоров.

— Понял! Ровно через час звоните!

— Уж постарайтесь, пожалуйста! — на этот раз вежливо сказал Говоров.

— Без проблем! — спокойно заверил Химик, потом положил трубку и тут же набрал номер: — Мясник, привет! Возьми Хорька и мухой дуйте к нашему «приятелю», которого мы «пасли» последнее время. Он вроде бы сейчас должен быть дома: возьмите его под белы рученьки и жарьте с ним в его старую фирму!

— Какую, Химик? Уж не похоронных ли принадлежностей? — мерзко хихикнул Сорокопятов, предчувствуя, что сегодня он вдоволь «порезвится».

— Вот именно! ТОО ритуальных услуг «Волшебное путешествие»! — Он усмехнулся. — Там мы и встретимся через двадцать минут!

— Но сегодня же выходной!

— Вот именно! — с нажимом повторил Химик и снова усмехнулся.

— А если он не захочет? — спросил вдруг Мясник.

— А вы постарайтесь его «уговорить»! — хитро бросил Химик.

— Мягко?

— Как угодно, но через двадцать минут я жду вас на его старой фирме! — В голосе Химика уже чувствовалось раздражение.

В другое время он, может быть, и продолжал бы шутки шутить с Мясником, но сейчас нужно было добывать информацию.

— Все, Химик, через двадцать минут будем! — тут же ответил Мясник деловым тоном и положил трубку.

Александр Каюмов прекрасно знал, что похоронная фирма, принадлежавшая когда-то Белоуху, в этот день не работала, знал он и то, что кроме старика пьяницы, по совместительству истопника крематория, там никого не было. Он приехал к помещению фирмы минут на десять раньше назначенного им срока. Постучался и услышал пьяный старческий голос:

— Кого черт принес? — За дверью кто-то туберкулезно закашлялся, потом выдавил: — Слышь, спрашиваю: кто?

— Водка в кожаном пальто! — весело воскликнул Каюмов.

— Хорошие слова говоришь! Очень хорошие! — мгновенно среагировал старик и приоткрыл дверь. — Гроб нужен, что ли? — спросил он, мельком окинув незнакомое лицо посетителя.

— И гроб и печь! — открыто намекнул Каюмов, вытаскивая из-за пазухи литровую бутылку «Кремлевской».

— Самая лучшая в мире — «Кремлевская де люкс»! — радостно провозгласил старик, ловко подхватывая бутылку. — Гробы есть — хоть три бери, а вот с печью намного труднее: там выходной! — Можно было подумать, что здесь никаких выходных не бывает. Старик выжидающе уставился на Каюмова.

— Печь не человек, может и поработать! — понятливо улыбнулся Каюмов, показывая стодолларовую банкноту.

— Хе! На таких-то дровах не только печь заработает, но даже я, старый, сразу взбодрюсь! — тут же мерзко захихикал истопник.

— Вот и хорошо! Дуй на свое второе место, разжигай печь, а я тут побазарю со своими приятелями немного, идет? Когда у тебя печь-то подоспеет?

— А чо, долго, что ль? Ее ж не гасят в выходные, поддерживают чуть-чуть! — Глаза старика хитро блеснули.

— И кто ж это ее поддерживает? — насторожился Каюмов.

— Как кто? — удивился старик непонятливому посетителю. — Так я и поддерживаю! Так что можете через час и привозить вашего «приятеля»!

— Какого приятеля?

— Ну, упокойничка вашего! Ведь только приятеля можно топить такими «дровами»! — кивнул он на зеленую банкноту. — Ладно, не мое это дело!

— тут же заметил он, почуяв, что, не ровен час, его и самого протопят на этих же «дровишках». — Я ж вас и не видел вовсе! Мало что может причудиться пьяному человеку! — Он даже как-то протрезвел и стал суетливым. — Ну что, пойду, пожалуй?

— Ну и хитер ты, однако! Ладно, иди! Иди, отец! — Каюмов покачал головой. — Только не переусердствуй с «Кремлевской де люкс»! Ты мне нужен трезвым и работящим!

— Обижаешь, добрый человек! Макар пьет, пьет, да дело знат!

Каюмов нисколько не рисковал, когда пришел к этому старику: за ним числились и не такие грехи — в прошлом он служил под Киевом у фашистов в зондеркоманде. После окончания войны ему удалось на пару лет схорониться, но ктото все-таки его узнал и сдал органам. Отмотав двадцать пять лет по советским лагерям, Макар ничуть не раскаялся в содеянном и теперь находил утешение только в двух вещах: в смерти и в водке. И того и другого с избытком нашлось там, где он сейчас работал.

Не успела за стариком закрыться дверь черного хода, как в дверь кто-то осторожно постучал.

— Кто? — старчески кашлянув и изменив голос, спросил Каюмов.