Горячая тень Афгана - Андрей Дышев

Локтева хоронили на Митинском. Шел дождь, он стучал по желтеющим листьям и приглушал и без того негромкие голоса выступающих. Вокруг могилы было тесно, и солдаты почетного караула не могли изобразить строй. Они разошлись среди оград соседних могил, и оттуда, салютуя, вразнобой выстрелили в воздух. Гроб опустили в яму, вдова, высвободившись из рук офицеров, которые ее поддерживали, наклонилась и кинула в яму горсть земли. Я смотрел на ее лицо. Оно казалось безучастным, даже равнодушным, словно женщина не понимала, что происходит. Анна, наполовину прикрыв лицо черным платком, держала меня под руку. В ее больших солнцезащитных очках отражались надгробные плиты.

Народ тронулся по кругу, кидая на гроб землю. Гробовщики энергично взялись за лопаты. Прошла минута — и вырос холмик, покрытый венками и цветами.

Я оказался рядом с вдовой. Она глянула на меня серыми равнодушными глазами.

— Мы воевали с Володей вместе, — сказал я. — В тот день, когда это случилось, за несколько часов… мы сидели с ним в чайхане…

У меня свело горло, будто я глотнул горсть горячего песка. Вдова едва заметно кивнула. Я молча стоял перед ней, судорожно сглатывая, и сжимал ее холодную ладонь.

— Не надо, — едва слышно сказала вдова. — Не надо говорить соболезнований… Ваша фамилия — Вацура?

— Да, — удивленный этим вопросом, ответил я.

— Позвоните мне завтра. Или лучше послезавтра. У меня письмо Володи для вас.

Грянул оркестр. Испуганная гимном, с деревьев взметнулась стая ворон. Офицеры вытянулись и приложили руки к козырькам фуражек. Вдова пошла к машине.

Меня тронул за плечо Валера Нефедов, офицер ФСБ, с которым нас связывала служба в Афгане, и протянул пол стакана водки. Я даже не заметил, когда он появился здесь. Рядом с ним стояли офицеры. Некоторых я знал по Афгану.

— Вы позволите увести на минутку вашего друга? — вполголоса спросил Нефедов у Анны, улыбнувшись ей краем губ, и положил мне руку на плечо. Мы пошли по дорожке, присыпанной гравием, вдоль могильных оград.

— Так и думал, что встречу тебя здесь, — сказал он, глядя себе под ноги. Казалось, Нефедов мерзнет. Воротник плаща поднят, шляпа надвинута на лоб, руки — в карманах, и сам весь напряжен, скован. — Ты что там начудил?

— Где — там?

— Ну вот что! — неожиданно грубо ответил Нефедов. — Не надо прикидываться дурачком. Ты прекрасно знаешь, о чем я тебя спрашиваю.

— Это допрос, Ватера?

Он остановился, повернулся ко мне и, глядя на мокрые желтые листья, глянцевой полосой покрывшие дорожку, долго думал, что ответить.

— Я хочу тебе помочь, — наконец сказал он.

— Не сомневаюсь в этом. И очень жду помощи.

— Тогда, значит, без нервов, амбиций и обид, — жестко сказал Нефедов. — Ты был в Таджикистане. Служил по контракту. Один раз покинул поле боя, второй раз, не дождавшись увольнения, самовольно оставил место службы. Было это?

— Валера, фээсбэ теперь занимается самоволками?

Нефедов сжал зубы, скулы его обострились.

— Ты напрасно иронизируешь. Твои дела на контроле у весьма влиятельных лиц.

— У генерала Вольского, к примеру? — подсказал я.

— Допустим. Только мне не совсем ясно, чему ты так радуешься?

— Я тебе объясню. Подробно. С необходимыми доказательствами, о которых ты мне говорил в нашу первую встречу. И тебе сразу станет ясно, зачем я покинул поле боя, в каком направлении дезертировал и в какой таре прилетел в Москву.