47-й самурай - Стивен Хантер

— Скатай плотно. Недостаточно плотно! Скатай плотней!

Черт возьми, а это тут при чем?

— Зачем мы…

— Никаких «зачем», глупец! Никаких зачем! Делать! Делать хорошо, делать правильно, делать, как говорит Досю, делать, делать, делать!

Боб подчинился. Он скатывал тростниковые циновки в плотные рулоны, обматывал их веревкой и туго связывал. У него в голове мелькнула абсурдная мысль, что он перевязывает член слону, но, когда он улыбнулся, Досю больно ударил его прутом.

— Никакой шутка, черт побери, глупый гайдзин!

Наконец Боб скрутил все циновки. Ему потребовалось какое-то время, чтобы наловчиться, но в конце концов у него стало получаться довольно быстро. Когда все циновки были скатаны, их набралась солидная куча, штук семьдесят пять или восемьдесят.

— А теперь мочить!

— Что?

— Мочить, черт побери! Мочить!

Как выяснилось, под этим подразумевалось то, что все скатанные в тугие рулоны циновки нужно сложить в большое корыто, а затем взять шланг и наполнить корыто по самые края. Уже стемнело. Какой это был день? Боб решил, что третий, хотя это запросто мог быть и четвертый день, а может быть, только второй. Кто мог сказать? Кто мог сказать, когда уймется этот маленький садист? Кто мог сказать, когда придет конец…

— Сейчас ты спать. До рассвет. Два часа. Потом мы резать.

— Резать?

— Да, больше никакой ерунды. Меч есть для того, чтобы резать. Если не резать, это не есть меч. Мы резать, резать хорошо, резать сильно, или я давать тебе пинок под зад, бестолковый гайдзин, и посылать ко всем чертям.

Три часа спустя, немного отдохнув, но по-прежнему едва держась на ногах, Боб стоял во внутреннем дворике. Досю приказал ему установить пять скатанных циновок, пропитавшихся водой, на пять массивных деревянных подставок с заостренным вертикальным штырем. Рулоны сползли по штырям и застыли навытяжку, словно солдаты.

— Тамесигири.

— Хорошо.

— Сначала смотреть, потом делать.

Старик-японец взял меч, поклонился ему, затем достал из ножен. Крепко схватив рукоять, он повернулся к пяти скатанным циновкам на пяти штырях.

— Кияй! — выкрикнул Досю и так стремительно, что Свэггер едва сумел проследить за его движениями, пронесся через строй, сжимаясь в пружину и распрямляясь.

Шелест лезвия в момент искривления, мелькание полоски света, мимолетная тень, ощущение сознательного возмущения Вселенной — и меньше чем через секунду старик аккуратно разрезал все пять циновок под углом приблизительно сорок семь с половиной градусов, сказал что-то про «гладкость» и застыл неподвижно.

— Теперь делать ты. Тамесигири. Пробный удар. Должен резать по-настоящему. Представить перед собой враг. Делать. Делать хорошо.

Боб отвесил поклон божеству, обитающему в мече, — не потому, что верил в него, а просто чтобы избежать лишних сердитых окриков, — достал клинок из ножен и приблизился к ближайшей скатанной циновке.

— Дзёдан-камаэ! — крикнул старик, предлагая поднять меч высоко.

Правша Боб принял соответствующую стойку, выставив одну ногу чуть впереди другой, пошире раздвинул руки на рукояти и сосредоточился на мысли об убийстве.

— Кияй! — крикнул он и со всей силой обрушил меч под углом сорок пять градусов на туго скатанный тростник.

Погрузившись в рулон всего на полдюйма, меч задрожал у него в руках и застыл.

— Нет, нет, нет! — закричал маленький человечек. — Угол совсем плохой, большая глупость. Угол лезвие должен быть такой же, как угол меч, или получаться вот такая дрянь. Я тебе говорить. Делай, как я сказать.

Боб снова повернулся к своему тростниковому противнику и тряхнул головой, стремясь прогнать из нее все мысли, стараясь чувствовать себя не идиотом в банном халате, который собрался резать длинным ножом циновки, а свирепым воином-самураем, готовым сразиться с врагом.

Меч двигался будто сам собой; ум Боба оставался совершенно пустым, и на мгновение он подумал, что промахнулся, настолько все прошло гладко, но затем с ленивым изяществом мертвеца верхняя половина рулона сползла с нижней и упала на пол.

— Снова!

Снова, снова и снова.

В какой-то момент Бобу удалось выполнить последовательность из двух ударов: полоснуть лезвием в одну сторону, гироскопическим движением локтей от середины плеч развернуть меч и ударить в другую сторону. Ему казалось, у него начинает получаться; он проникался ощущением силы, сосредоточенной у него в руках, слегка корректировал движение лезвия, резал не одними руками, а «серединой тела», то есть вкладывал в удар всю свою массу. Кроме того, ему доставляло странное удовлетворение видеть, как от его меча беспомощно падают рассеченные пополам рулоны тростника.

— Не хорошо, — наконец заключил Досю, — Может быть, ничего. Но делать хорошо нет времени. Теперь ты немного уметь резать, так что завтра мы учить тебя сражаться.

— Плавучий ощущение в большой и указательный пальцы, средний палец не напряжен и не расслаблен, последний два пальца напряжены. Когда ты брать в руки меч, ты должен сосредоточиться на том, чтобы разрезать свой враг. Никакой скованность. Рука живая. Я не любить скованность в мечах и руках. Скованность значит мертвая рука. Гибкость есть живая рука.

«Ну да, конечно, легко тебе говорить», — размышлял Боб, наблюдая за тем, как Досю изящно и плавно поднял свой меч — свернувшаяся перед броском змея, взлетающий лебедь. Все мышцы работали в полной слаженности.

Боб попытался скопировать это движение, ощущая, как все его тело сопротивляется, чувствуя себя смешным — этакий босой Фред Астер с бутафорским мечом в спортивном зале.

— Нет! Нет, снова никакой мысль. Никакой мысль. Слишком много мысль.

Ну а это-то что значит?

Боб попробовал сосредоточиться, но при этом подумал, насколько ему стало бы проще, если бы Досю разложил все по частям: один, два, три, затем четыре, пять, шесть — и можно было бы отточить каждое движение по отдельности и…

Прогнав приступ отчаяния, Боб попытался прочувствовать движение, медленный разворот бедер, поднятие рук, это проклятое «плавучий ощущение в большой и указательный пальцы», но — с тем же успехом.

— В один время, Свэггер, — строго произнес Досю, имея в виду черт знает что.

— Но я…

— Не говорить! Один время. Один время!

Что означает это «один время»?

— Сделать щит из кулаки.

— Я…

— Наклонить тело вбок.

— Хорошо, но…

— Держать плечи вровень с кулаки противник.

— Попробую, если…

— Держать дальняя нога открытой, Свэггер.