Рывок на волю - Борис Седов

Но обошлось. Двухколейка влилась в корабельный сосновый бор, неизвестно из каких соображений оставленный в неприкосновенности местными дровосеками.

А уже через километр самоеду пришлось спешиваться и опять отправляться в разведку.

Впереди на перекрестке с другой, куда более торной дорогой, нежели наша, был срублен из неошкуренных бревен небольшой барак, окруженный несколькими хозяйственными постройками – покосившейся набок банькой, кухней и развалинами того, что некогда было то ли гаражом, то ли сараем.

– Вот здесь они и зимогорили, лесорубы-то, – заметил Комяк и, сняв с перевязи руку, осторожно сделал несколько круговых движений, проверяя, насколько прошло плечо. И остался доволен. – Ништя-а-ак. Так вот, Коста, короче свалили отсюда хозяева, все забросили. Но не грех поглядеть. Ты здесь сиди, я схожу. Если чего, прикроешь. – И он, сняв «Тигр» с предохранителя, неспешной походкой уверенного в себе человека, пошел по направлению к постройкам. Секач, не проявляя никаких признаков беспокойства, посеменил впереди него. А я отвел лошадей с дороги, привязал их к березе и, подкравшись ближе к лагерю лесорубов, занял позицию, с которой отлично простреливались и банька, и барак, и дорога. Впрочем, напрасно старался. Ни единой живой души, ни одного признака жизни не оказалось на этом заброшенном островке цивилизации.

– Все нормалек, – доложил, вернувшись назад через час, самоед. – Пылища, блин, паутина… Печь только в баньке осталась. Если кто тут и ночевал, то не позже, как по весне. Да и дорога эта давно уж не езжена и не хожена. Оглядел я ее.

– По направлению она нам вроде бы подходит, – заметил я.

– Да, поедем по ней, покедова можно. А там уж как Господу будет угодно. Ведь на все воля Божья. – Я понял, что Комяк передразнивает нетоверов, и улыбнулся. Пожалуй, впервые с того момента, как проводил в последний путь Настасью. Похоже, что я наконец начинал обретать себя. Головняк отпускал, сердце оттаивало. Я снова становился самим собой.

Самоед отвязал своего жеребца, приторочил «Тигр» к седлу.

– Короче, вперед. Время и так потеряли. Но ништяк, наверстаем сейчас по дороге. Не все ж через парму…

«И правда, не все ж через парму, – подумал я, взбираясь в седло. – Поднадоела она, если честно признаться. Приелись уже приключения на девственном севере Республики Коми».

Тогда я не знал еще, что приключения и невзгоды, столь многочисленные за триста с небольшим километров, к тому моменту преодоленных мною от Ижмы, наконец решили оставить меня в покое и, безнадежно махнув рукой на беглого зека, отступились, отправились искать себе новую жертву. Разве что, дабы жизнь совсем не казалась медом, тайга напоследок подогнала нам в гости большого медведя, который всю следующую ночь бродил неподалеку от нашего стана, нервировал Секача и коней и не давал никому спать. И порой нахально рыкал из темноты, объявляя, кто здесь хозяин.

Я, надев ПНВ, долго разглядывал огромную тень, то исчезавшую с обзора, то вновь возникавшую промеж толстых сосновых стволов. Предложил посмотреть и самоеду.

– А хрен ли, – отмахнулся тот от меня, – муравейника не видел, что ль, никогда. Шел бы он в жопу.

И Комяк полез дрыхнуть в палатку.

А медведь до рассвета продолжал трещать кустами и озабоченно пыхтеть всего в двадцати метрах от нас, беспокоясь, что мы можем надолго обосноваться на его территории. Впрочем, на его место мы не претендовали и уже с первыми солнечными лучами отправились в путь, спеша добраться до заветной малины.