Диверсант № 1. Наш человек Судоплатов - Валерий Большаков

– Красота-то какая! – выразился Судоплатов. – Лепота!

Он прикусил язык, но тут же рассердился на себя: откуда его товарищи могут знать, что повторяет он слова Иоанна Васильевича, который меняет профессию?

– И не говорите! – поддержал Павла Медведев. – Едем?

– Едем!

– В рейд?

– А то!

Партизанская колонна выдвигалась к северу, «до дому». Двумя часами позже медведевцы объехали стороной Ровно. Вот теперь, подумал Судоплатов, можно и пошалить. Были цели и раньше, но тогда им могли перерезать пути отхода. Теперь же, когда Ровно за спиной, у фашистов оставалась лишь одна возможность – организовать погоню. Риск, конечно, оставался, но до Сарненских лесов уже недалеко. Сотня километров по прямой. Шли бы они на лыжах, их бы точно могли догнать. А на колесах, да на гусеницах… Уйдут.

Вопрос как раз в том, что Павел не спешил с отходом. Зря они, что ли, бронетехнику угоняли? Для того лишь, чтобы смыться поскорее? Ну, уж нет…

Судоплатов сидел в кабине «Опеля», место водителя занял Медведев.

– Митя…

– А?

– Немцы теперь вас в покое не оставят.

– А мы покоя не ищем! – рассмеялся Дмитрий.

– Тогда продолжим «шум»?

– А чего ж!

– Если что, надо будет уходить в Цуманские леса. В любом случае. Просто я планировал отход твоих «Победителей» и «Охотников» Прокопюка ближе к лету, но уж коли прижмет… А Цуманские леса вам куда лучше подойдут, чем Сарненские. Считай, через них шоссе проходит, Брест – Киев, и две железнодорожные магистрали, по которым шуруют немецкие эшелоны.

– Развернемся!

– И я о том же. В принципе и Ровно оттуда недалеко, Луцк и вовсе под боком.

– Уговорили! – рассмеялся Медведев.

– Ну, тогда давай заглянем к немцам в гости. Судя по немецкой карте, где-то поблизости должен быть их аэродром.

– Заглянем!

– Только надо постараться не сразу громить тамошние запасы бензина.

– Дело говорите, товарищ старший майор. Моторы у немцев хорошие, но уж больно прожорливые…

Когда аэродром был уже совсем близко, Судоплатов собрал всех на короткий военный совет. Обсудили, кому кого, чем и как, и выступили. Прятаться не стали – вся техника немецкая. Вывернув из-за рощи, колонна оказалась рядом с небольшой базой Люфтваффе, можно сказать, аэродромом подскока.

На поле замерли несколько транспортных «Ю-52», в рядок стояли бомбовозы «Юнкерс-88», напротив – около эскадрильи «Мессершмиттов». Однако главным достоянием аэродрома были огромные цистерны с топливом, склады, где хранились бочки с маслом, запчасти, боеприпасы, авиабомбы. Не пролетайте мимо – и заправят, и вооружат.

Немцы, торчавшие на вышках, давно заметили колонну. Удивлялись, наверное, что тут забыли танкисты и прочая пехота. Партизанские «Т-IV» разошлись веером и ударили залпом. Три осколочно-фугасных всадили в казарму, четвертый достался «Тетушке Ю» – трехмоторный самолет, схлопотав снаряд, разломился пополам, раскидывая обломки. А над казармой воспарила половина крыши, поднятая огнем и клубящимся дымом.

Немцы стали разбегаться, с вышек застрочили пулеметы. Один из танков развернул башню и послал снаряд, подорвавший пару опор вышки. Та не удержалась. Хана пулеметчику. Броневики «Панар», покидая колонну, добавили шума, стреляя из пулеметов и 25-миллиметровых пушчонок. Еще один «Юнкерс» потерял крыло и перекосился. «Панары» разнесли ему весь нос.

В это время танки подмяли под себя проволочное заграждение и ворвались на поле аэродрома. Одна из «четверок» сделала вид, что «не заметила» истребитель, и отломила ему крыло – так, мимоходом. Тут же всадила снаряд в упор соседнему «Мессеру» и снесла башней хвостовое оперение третьему по счету самолету. Три других танка сосредоточенно расстреливали ангары и казарму, свалили мачту радиостанции. «Панары» весело сновали повсюду, отстреливая фашистов.

– Там стоят две автоцистерны! Заливаем – пригодится в хозяйстве!

– Всем заправиться! Стехов, надо собрать оружие!

– Понял!

– Хосе! Организуй минирование – вон, где бомбы.

– Si!

– Только все не подрывай, загрузим грузовичок бомбочками, на мины переделаем.

– Si, amigo!

Вскоре с аэродромом было покончено – разрушенная казарма, разбитые самолеты – все горело. Огонь добрался и до одного из резервуаров – здоровенная «бочка» гулко рванула, вверх поплыл, заворачиваясь, пламенный «гриб». Танки, с чувством исполненного долга, заправились по очереди. Полчаса спустя колонна покинула аэродром. Минут через пять стали рваться бомбы. Словно гигантские шутихи крутились и разлетались разноцветными сполохами. Лопнули последние цистерны с горючим, распускаясь металлическими цветами, сотрясая землю и напуская в небо копоти и огня.

– До хаты! – заорал Приходько, выглядывая из люка «Панара». – Хлопцы!

Хлопцы были согласны. До лагеря добрались без приключений, хотя было понятно, что «шумства» немцы не простят. Поэтому медведевцы готовились к переезду.

За пару дней в Цуманские леса выехали тридцать пять пароконных саней и пять «Опелей» – они везли бочки с соленым салом и мясом, ящики колбас, мешки с мукой и крупами, сахаром и сахарином. Триста человек из отряда получили задание: обосноваться на новом месте, в урочище Лопатень, и начинать ударную стройку – «Победителям» требовалось сорок четыре землянки. Целый поселок!

Вечером Москва передала сообщение о самолете, Марина Ких передала координаты. Кочетков, главный спец по аэродромным делам, с ходу развил бурную деятельность. Площадка была вполне подходящая, утоптанная, и он по всем правилам разложил костры – один из них ограничивал ВВП, другие изображали букву «Т», указывая направление и место посадки. На дорогах, ведущих к посадочной полосе, Медведев расставил секретные сторожевые посты. На самой поляне стояли «слухачи». То и дело замирая, они напряженно вслушивались – не гудят ли моторы? Вверх пошла зеленая, следом – красная ракета. По указаниям из Москвы, их надо было запускать каждые полчаса – это было опасно, но как еще в бескрайних дебрях, в темноте отыскать крошечную луговину? И тут, как назло, пошел снег. Он падал хлопьями, и очень быстро бесконечный мир ужался до одной поляны.

– Гудит, гудит! – всполошились «слухачи».

– Тихо! – гаркнул Кочетков.

Однако далекий гул уже различали все.

– Воздух! Поднять костры! – забасил «начальник аэродрома».

Медведевцы так и забегали – охапками кидали в огонь хворост и щепу, плескали ковшами скипидар. Пламя костров взвилось, заревело. А снег пошел гуще… Это была совершенно сказочная, волшебная картина – снежная круговерть, тьма, костры, багровые отсветы на лицах партизан…

– Поддай, поддай!

Гул нарастал, забивая все прочие звуки, и вот самолет пронесся над деревьями, над посадочной полосой – костры осветили его брюхо. Это был «Фокке-Вульф-200 Кондор», но с аккуратно закрашенными крестами и намалеванными поверх красными звездами.