Свободный охотник - Виктор Степанычев

– Да скажи ты этому козлу драному, что нам должны были забронировать номера. Фамилии Нестерова и Смышко. Пусть лучше ищет в своих бумагах фамилии, стервец, – хриплым прокуренным голосом вещала одна из дам. – Все уши прожужжали: Европа, Европа! Порядок, дисциплина! А тут не Европа, а сплошная жопа!

Крупная дама на скудном ломаном английском, расцвечивая слова жестами и мимикой, больше похожей на кривляние, пыталась втолковать вышеизложенное «стервецу» портье.

– Понимаешь, кудрявый, бронь! Ту вумен. Нестерова энд Смышко. Ту люкс. Два люкса. Рашен турагентство. Чего головой мотаешь? Смотри документы. Лукс документ бронь!

Эмили, сдерживая улыбку, несильно толкнула Станислава локтем в бок.

– Твои соотечественницы?

– Мои, – поморщившись, согласился Гордеев. – Бывшие челночницы, ларечницы, ныне – крутые бизнес-леди. Турция и Египет надоели, подались в Европы.

– Не очень понимаю, что такое челночницы и ларечницы, но на леди они точно не тянут. Не желаешь помочь дамам?

– Других дел у меня нет. И не переживай за них. Эти прорвутся не только в номер люкс в «Плаза», но и, если очень захотят, и в резиденцию президента Франции. Старая Европа все боится русских танков, а надо вот этих вумен бояться, – лениво отмахнулся Станислав, но в тот же момент внутренне напрягся.

– Ну что, не сечет поляну французик? – спросила у подружки дама хриплым, явно прокуренным голосом.

– Тупой, – констатировала вторая. – В рожу ему дать, что ли, чтобы понятливее был.

– Бок ему потри, как Аладдин лампе. Глядишь, джинн и вылетит, типа администратора. Пусть зовет шефа, мы сейчас ему та-а-кой скандальчик закатим, – многообещающе заметила хриплая дама.

Упоминание Аладдина и Джинна, а именно под такими псевдонимами работали Гордеев и генерал Веклемишев при внедрении Стаса в «Синдикат» и в дальнейшем – при передаче информации, заставили Станислава внимательнее приглядеться к русским туристкам. Он не удивился, скорее – восхитился актерскими способностями помощницы Вадима Александровича, которую узнал в даме с прокуренным голосом. Действительно, а кого еще мог прислать Веклемишев на встречу с Гордеевым, как не эту женщину. Никаких паролей, «славянских шкафов» и «двое сбоку, ваших нету» не требовалось, они хорошо знали друг друга. Было небольшое опасение, что Эмили признает в русской туристке «простушку», спутницу «сноба» из ресторана «Морской конек» в Бадалоне. Однако помощница Веклемишева настолько естественно играла свою роль, вжившись в образ хабалистой торговки, что если бы не упоминание Аладдина и Джинна, Стас бы ни за что не узнал ее в этой размалеванной вульгарной особе.

Коли связная так быстро появилась в Тулузе, значит, не зря Гордеев звонил на заветный телефонный номер. Судя по реакции, его информация заинтересовала генерала Веклемишева.

Связная остановится в «Плаза», свободные номера в отеле имелись. Спектакль с бронированием номера, вероятно, был разыгран для Гордеева, чтобы дать ему знать о своем появлении. Следовательно, на контакт помощница генерала выйдет очень скоро.

Перед Станиславом встала задача оторваться от Эмили. С ней он справился без особых усилий. Стас очень скоро «устал» и захотел вернуться в отель. Эмили, в планах которой было посещение якобинского монастыря, где хранились мощи святого Фомы Аквинского, и романской базилики, очень расстроилась.

Гордеев согласился лишь прокатиться на речном трамвайчике по Гаронне, подышать свежим воздухом, и после этого, взяв такси, вернулся в отель, наказав Эмили обязательно поклониться мощам святого и помолиться за быстрейшее заживление его ран.

Не прошло и двух минут, как Гордеев зашел в гостиничные апартаменты, как зазвонил телефон.

– Я в номере триста двадцать один. Жду тебя, – послышался в трубке знакомый, уже не хриплый женский голос.

– Сейчас буду, – коротко ответил Станислав и положил трубку.

Похоже, его ждали и срисовали на входе в «Плаза». Стас вышел в коридор, поднялся на третий этаж и постучал в дверь, на которой висела табличка 321. Не дожидаясь ответа, он зашел в номер.

– Привет, Генри, – кивнула ему помощница Веклемишева. – Тебя, кажется, так сейчас зовут.

Она сидела на диване, перед ней на журнальном столике стоял ноутбук. Женщина указала ему место рядом с собой.

– И тебе привет, – ответил Станислав, присаживаясь на мягкие подушки и, не удержавшись, спросил: – Слушай, наши пути несколько раз пересекались, а я до сих пор не знаю, как к тебе обращаться. Уже третье свидание, а дама не желает раскрыть тайну своего имени.

– Называй меня… – женщина на секунду задумалась, – Натали. Не ошибешься. А теперь взгляни на этого человека.

– Понял, Натали, – коротко ответил Стас и глянул на монитор ноутбука.

Натали нажала на клавишу и на экране высветилась фотография мужчины лет примерно сорока пяти – пятидесяти, одетого в камуфляж. Резкие, будто рубленые, черты лица, густая шевелюра с первыми признаками седины, крупный волевой подбородок…

– Ты знаешь этого человека? Когда-нибудь видел его? Вот еще его фотография. Еще… Вот он в группе со своими штабными… Смотри внимательнее.

– Нет, не знаю, не видел, – с сомнением пожал плечами Стас, просмотрев несколько фото. – А кто это такой?

– Генерал Радко Младич, непосредственный начальник Горана, в Боснии. Твоя версия о том, что он один из руководителей «Синдиката», нами рассматривалась. Однако предположение так и осталось предположением. Младич уже тринадцать лет скрывается от Гаагского трибунала. Никто не знает, как он сейчас выглядит. Есть еще его фотографии, и даже одна видеозапись, правда, плохого качества. Показать?

– Не надо, – мотнул головой Станислав. – Вернись на фото, где Младич стоит в группе с другими военными.

– На, смотри, – Натали вывела на монитор фото генерала в окружении его штабных работников. – Кстати, на втором плане Горан-Славич собственной персоной. Узнал его профиль?

– Да пошел он к лешему, Горан. Кто этот человек, который стоит рядом с Младичем? Говоришь, тринадцать лет прошло…

– Понятия не имею, но сейчас узнаю, – сказала Натали и забегала пальцами по клавиатуре. – Есть такая буква в этом слове… Это Коста Цесарич, серб, бригадный генерал, начальник штаба соединения генерала Младича. Погиб при отходе войск из Боснии в 1992 году.

– И никто не узнает, где могилка твоя, – ухмыльнулся Станислав. – Живой он, живее всех живых, как дедушка Ленин. Только постарел, обрюзг и хромает, если не ошибаюсь, на левую ногу.

– Секунду, – остановила его Натали и вновь заработала на клавиатуре. – Ты прав, Цесарич действительно хром и именно на левую ногу. Ранен в девяносто первом году в боях под Баня-Лука. Ты его где-то видел?

– Не далее, как этой весной в Альпах. Нас туда забросили под видом любителей горных лыж. Один из гостей и был Цесарич, голову на отсечение даю. Он приехал…