Месть Бешеного - Виктор Доценко

— Да, настоящий цербер, — усмехнулся Добронравов. — Именно за это и держу ее.

— Кстати, почему вдруг по имени-отчеству? — поморщился Богомолов.

— Ну как же… Столько времени прошло, генерал уже…

— Ты тоже не отстаешь! — парировал Богомолов. — Давно получил? — Через пару дней после тебя. — Значит, правильный выбор сделал, — намекнул Богомолов на августовские события.

— А как же иначе! Давно мы с тобой не общались…

— Извини, что потерял тебя из виду — замотался… — начал Богомолов, но Добронравов его перебил:

— Оставь, Костя, все нормально. Мне очень приятно, что ты вспомнил обо мне, когда я тебе понадобился, — добродушно заметил он. — Самое главное в отношениях между добрыми приятелями — уверенность, что можешь обратиться за помощью в любой момент и получить ее.

— Как ты догадался, что я за помощью? — смутился Богомолов.

— Ну, это, как говорится в одной надоевшей рекламе, не просто, а очень просто! — засмеялся Добронравов. — Если бы мы хотя бы раз в месяц общались, то… А тут столько времени не слышали друг друга, и вдруг звонок! Одно из двух: либо тебе помощь нужна, либо, учитывая твою службу, у меня неприятности какие-то.

— Каких можно ждать от меня неприятностей? — со вздохом проговорил Богомолов, с горечью признавая про себя, что Добронравов прав: мало мы ценим настоящий друзей. — Однако помощь твоя действительно нужна. — Рассказывай!

— Дай мне лучше прямой! — попросил Богомолов, давая понять, что разговор не предназначен для чужих ушей.

— Так серьезно? Тогда давай по ВЧ. Мой номер тот, что был у Скорикова.

Богомолов улыбнулся про себя, сразу оценив подсказку приятеля. Генерал Скориков занимался в министерстве кадрами, и его ранг был одним из самых влиятельных. Богомолов открыл служебный справочник правительственной связи и набрал четырехзначный номер.

— Рассказывай, чем может тебе помочь простой человек вроде меня? — спросил Добронравов.

— Скажи, дружище, тебе знакомо заведение «тринадцать дробь четырнадцать»?

— Вот ты о чем! — Судя по тону, тема разговора не вызвала у генерала приятных впечатлений. — Что тебя интересует? Это заведение не входит в нашу юрисдикцию.

— Это мне известно, хотя и не понятно, почему так получилось. Может, ты мне пояснишь?

— Если откровенно, то и мне не понятно! Но пришлось подчиниться. Решение принималось до меня, а когда я попытался что-то выяснить, то мне недвусмысленно посоветовали не вмешиваться. — Кто?

— Не знаю! Позвонили по ВЧ и предложили все документы по этой проклятой «тринадцать дробь четырнадцать», объясняющие правильность принятого решения, прислать мне с нарочным. Минут через тридцать вручили под расписку пакет.

— Ты его, конечно же, принял без свидетелей?

— Откуда я мог знать, что в том пакете пять тысяч долларов?

— И ты махнул рукой? — усмехнулся Богомолов.

— А ты встань на мое место! — вспылил Добронравов.

— Мне и на своем хватает головной боли! — заметил Богомолов. — Деньги-то куда спрятал? — Я их не прятал! Увидел как-то по телевидению, что девочке нужна операция в Америке, а денег нет, вот и послал на ее счет.

— Ну и молодец! — спокойно сказал Богомолов. — Лично я так бы не смог. После этого были еще какие-нибудь неожиданности? — Как ты догадался?

— Это было очень сложно. — В тон ему ответил Константин Иванович.

— И что же?

— Ежемесячно получаю в конверте по полторы тысячи долларов. Сначала с тем же курьером, а потом на абонентский ящик, но уже без всяких расписок.

— Поверили в тебя, значит? Какими же они там бабками ворочают, если даже тебе, человеку, который только начал проявлять к ним интерес, платят по полторы тысячи зеленых в месяц? Ты задумывался об этом или приглаживаешь свою совесть тем, что пускаешь эти деньги на благотворительность? — укоризненно проговорил Богомолов.

— Зачем ты так. Костя? — обиженно спросил генерал. — И так на душе муторно, а ты еще подливаешь… А на мой взгляд, лучше уж на добрые дела использовать эти грязные деньги, чем никак!

— Чем никак — да! Но ты подумал о том, сколько этих грязных денег идет на ту же самую грязь?

— Не нужно меня агитировать за то, что чистым воздухом лучше дышать, чем выхлопными газами! — Добронравов проговорил это с такой горечью, что Богомолов решил оставить неприятный разговор.

— Ладно, сейчас мне нужна твоя помощь, надеюсь, тебе будет совсем несложно оказать мне услугу.

— Говори! — со вздохом сказал Добронравов, явно не желая ставить точку в их разговоре. — Так получилось, что это заведение стало объектом нашего внимания, но пока очень многое непонятно, а потому нам необходимо устроить туда своего человека…

— Ясно… — задумчиво проговорил генерал. — Я его знаю?

— Нет… Хотя… — Богомолов вдруг вспомнил, что именно Добронравов оказывал Органам помощь во время операции в клубе «Виктория». — Знаешь. Он входил в нашу группу, которая участвовала в захвате клуба «Виктория». — И кто же? — Майор Воронов.

— Он уже майор? Отличный парень! Я тогда приглядывался к нему… — откровенно признался Добронравов.

— Опоздал, — усмехнулся Богомолов. — Судя по всему, ты уже придумал, в качестве кого ты хочешь его заслать туда? — Пока только предложение. — Интересно…

— Ты же можешь захотеть назначить своего человека начальником какой-нибудь новой колонии…

— А потому и прошу Севостьянова принять его на некоторое время в качестве стажера? — договорил генерал за Богомолова и сразу добавил: — И у Севостьянова сразу же возникает вопрос: «Почему именно ко мне?»

— А ты ему: «Виктор Николаевич, мы так уважаем вас, так ценим, у вас все так образцово поставлено!»

— Знаешь, это настолько нелепо, что вполне может сойти… Ты что, хорошо его знал в прошлом? — А ты?

— По моим сведениям, он занимался кадрами в областном УВД…

— Севостьянов Виктор Николаевич никогда не был ни военным, ни сотрудником милиции, — решительно заявил Константин Иванович. — Все время на партийной работе, а незадолго до августа девяносто первого работал в отделе ЦК, который курировал КГБ.

— Вот как? Теперь мне понятен твой интерес! Крутой, видно, мужик, если сумел так легко обойти все препоны. В таком случае я уверен, что на мою лесть он должен клюнуть! — Добронравов помолчал немного, потом спросил: — Когда я должен его попросить и под каким именем представить Воронова? Какую дать ему «легенду»?

— Вот теперь я узнаю своего старого дотошного друга! — облегченно засмеялся Богомолов. — Через час к тебе придет Воронов, и вы все обсудите и примете решение. На все это у вас есть…

— Неделя, — быстро вставил генерал. — Сутки! — возразил Богомолов.