День джихада - Александр Щелоков

То, в каком виде появился личный состав в указанном командиром полка районе, описать трудно. Более трети солдат собирали по степным дорогам в «разобранном» состоянии.

Заместитель Шалманова по воспитательной работе майор Луговой на марше набил мозоль и стер до крови мошонку. Как и других, не выдержавших первого же испытания, его на машине отправили в гарнизон. Обозленный Луговой написал в штаб округа докладную, в которой язвительно изложил события страшной ночи и ужасы, которые командир заставил пережить офицеров и солдат.

Дошло до командующего войсками. Тот ее перечитал, сделал две пометки красным карандашом на полях и посмотрел на порученца.

— Сделайте майору Луговому замечание от моего имени. Документы, которые он посылает в штаб округа, следует писать грамотно. У него пропущены две запятые.

— Понял. А в отношении Шалманова?

Командующий пригладил пальцем пышную бровь. С возрастом волосы на ней стали быстро расти, загибаться вниз и часто как бы мешали зрению.

— Через неделю я сам заеду к нему.

На другой день после отдыха, который проходил в поле, полк вернулся в гарнизон пешим порядком. Недовольных оказалось немало и среди офицеров. Но жаловаться никто не мог. Шалманов прошел весь путь туда и обратно вместе со всеми.

И только попав в горы, где по кручам и над провалами на резиновом ходу не покатаешься, люди поняли, что командир полка мучил их не ради удовольствия. Боевикам, научившимся устраивать засады и безнаказанно громить колонны бронетехники в узких ущельях гор, не удалось проявить своих способностей при встречах с батальонами и ротами шалмановского полка. За полковником в стане противника установилась слава человека, которому покровительствует сам бог войны. За голову Шалманова была установлена крупная премия. В сотнях долларов. Но получить ее так никому и не удалось. Зато после нескольких операций Шалманову передали под командование мотострелковую дивизию и присвоили звание генерал-майора.

Министр, приехавший из Белого дома, принял Шалманова без промедления. Встретил в дверях, протянул руку.

— Здравствуйте, Георгий Петрович. Поздравляю с присвоением очередного воинского звания генерал-лейтенант! Указ только что подписал президент.

Рука у министра была влажной и мягкой. С того времени, как они виделись в последний раз, Сергиенко заметно постарел. Не чувствовалось в нем и той уверенности, без которой нельзя командовать людьми. Дворцовые интриги, постоянная необходимость лавировать, чтобы сохранить кресло, надломили министра и, как это уже заметил Шалманов, заставили потерять уверенность в себе и своих силах. В таком состоянии люди правят другими исключительно в силу скорее уже бывшего своего авторитета.

Сообщение о новой звездочке на погоне могло бы порадовать Шалманова лет пять тому назад, но не сейчас. Теперь же он понимал, что очередное звание дано лишь для того, чтобы он, в знак благодарности, согласился нырнуть с головой в то дерьмо, которое ему уготовили. Поэтому произносить слова, полагавшиеся по уставу, Шалманову не хотелось и он ограничился коротким:

— Благодарю.

Сергиенко сделал вид, что не заметил отступления от устава. А может, и заметил, но выговорить генералу не решился. Он лишь вздохнул и пошел к своему столу. Шалманов увидел опущенные плечи и старческую сутуловатую спину маршала и ему стало не по себе. Видимо не легко жилось человеку скорее всего честному, но не способному сказать президенту: «Вы уж тут оставайтесь, а я пойду ко всем матерям подальше», и потому вынужденному играть жалкую роль марионетки.

— Прошу к столу, — министр неожиданно бодрым жестом новоиспеченного пригласил генерал-лейтенанта сесть в кресло напротив.

Открылась дверь и в кабинет вошел начальник Генерального штаба генерал армии Кащлев. Крепко пожал руку Шалманову.

— Искренне поздравляю, Георгий Петрович! — И без паузы продолжил. — Давай сразу к карте.

Они подошли к столу, на котором лежала большая топографическая карта Северного Кавказа — Чечни и Дагестана.

Сергиенко оперся обеими руками о стол, склонив лобастую голову.

Не глядя на Шалманова спросил:

— Как смотришь на то, чтобы принять под свою руку направление? Вот это…

Министр провел рукой, прихватив пограничные территории Чечни и Дагестана.

— Плохо смотрю, — ответил Шалманов.

— Здесь будет решаться судьба державы, — сказал министр. — Поэтому нужна твердая рука и свежая голова. И пойми, Георгий Петрович, речь сейчас идет не об услуге министру, а о службе Отечеству.

Шалманов поморщился, как от внезапной зубной боли.

— Не надо меня убеждать такими доводами. В Чечне мы защищаем не Отечество, а солдатской кровью замываются ошибки, которые совершены правительством. По хорошему операцию следовало начать с суда над теми, кто вооружал Дудаева и кто его финансировал.

Лицо Сергиенко приняло обиженное выражение.

— Ты в чем-то меня обвиняешь?

— Да не в этом дело. Когда солдат идет в бой, он должен искренне верить в то, что его начальники в состоянии реально оценивать обстановку и отделять правду от лжи.

— Считаешь, что я не умею этого делать?

— Не доверять у меня вам нет оснований.

Сергиенко снова поморщился.

— Тогда, я приказываю тебе принять командование группировкой. Сейчас встанешь, кругом и — шагом марш!

— Слушаюсь! — Шалманов поднялся и одернул китель.