Чистильщик - Лев Пучков

Злой доктор-пентоналыцик, которому предстояло вколоть мне «сыворотку правды», проживал в том же районе частного сектора, что и ваш покорный слуга, – на соседней улице. Когда мы подъехали к его небольшому особнячку, у меня уже созрел план предстоящих действий, основанный на довольно твердом знании особенностей расположения докторского хауса. Мне доводилось неоднократно бывать здесь в отрочестве – пентональщик являлся нашим участковым терапевтом и пользовал всех подряд, кто проживал неподалеку.

– Так вот ты какой, северный олень! – пробормотал я, высаживаясь у докторской калитки. – А я и не знал, что ты такими штучками балуешься!

– Чего? – переспросил бригадир, вылезая вместе со мной и делая своей гвардии знак, чтобы подождали в машинах.

– Да так, – слегка приободрился я, обрадованный тем, что Протас значительно облегчил мне задачу, оставив войско на улице. – Знаю я этого докторишку. Это наш участковый терапевт.

– А, вон что. Ну, теперь он не ваш, – безапелляционно заявил бригадир. – Теперь он – мой терапевт. Пошли, – он хозяйским жестом предложил мне следовать впереди себя.

Пригнув голову, я медленно пошел к калитке. Молодец Протас – не желает держать «кореша» за спиной. Одно движение руки – и взведенный «АПС» будет нацелен в мою голову. В том, что оружие бригадира на боевом взводе, я имел возможность убедиться, когда он передавал свои стволы на временное хранение Митяю. Значит, надо максимально сократить дистанцию, когда попадем в зону доставаемости подручных предметов, годных для производства черепно-мозговых травм с летальным исходом. Если только предметы те на месте – время-то прошло ой-е-ей сколько!

– Здорово, Федорыч! Как здоровье? – приветственно вскинул я руку, заметив выползшего на крылечко одутловатого плешогана, приложившего к бровям ладонь и пристально разглядывавшего нас выцветшими близорукими глазками. Пожевав губами, врач оживился – узнал, бедолага, стародавнего клиента!

– А-а-а-а, Эммануил! Вскрытие покажет! – проскрипел он, лживо улыбаясь. – Давненько к старику не заглядывал, давненько. Батька твой – царствие небесное, – бывалоче, как что – так сразу: «Леонид Федорыч – помогай!» А как состарился доктор, так и никто носа не кажет! Позабыли бедного эскулапа!

– Эммануил? – удивился Протас, закрывая за собой калитку.

– Это имя мое, – неохотно признался я. – Бак – это погоняло.

– Ха! Вот это имечко ты себе выбрал! – обрадовался бригадир. – Попроще ничего не мог отыскать?

– Это не я, – сокрушенно вздохнул я. – Это предки.

– Федорыч, дело есть, – не делая попыток обогнуть меня, с места сказал Протас. – Надо вкатить хитрый укол моему корешу. По уговору!

– Эммануилу, что ли? – уточнил врач с некоторым удивлением в голосе. Я внутренне взмолился – ну, давай, возмутись, сорви этот дурацкий эксперимент, доктор! И тогда мне не придется заниматься кровавой работой в твоем доме… Ведь ты же помнишь меня ребенком, Федорыч!

– Эммануилу, Эммануилу, – подтвердил бригадир, с видимым удовольствием обыгрывая мое неудобоупотребимое имя.

– Запросто! – согласился доктор, лениво зевнув, и направился в дом.

«Вот сволота! – с ненавистью подумал я. – И не икнулось тебе, жиробас херов!»

Поднявшись по ступенькам, мы оказались на обширной застекленной веранде, где я чуть не испустил крик радости. Здесь стоял бильярдный стол – доктор и его собутыльники все летние вечера коротали, перемещаясь с кием вокруг него, азартно гоняя шары. По всей видимости, дела у «бедного эскулапа» шли совсем недурственно: стол был новый, выполненный из красного дерева, с лакированными ногами и ярко-зеленым бархатом. Тут же, на столе, лежали два великолепных кия: длиннющие произведения искусства с резными костяными рукоятками, увенчанными массивными серебряными набалдашниками.

– Да ты, никак, разбогател, Леонид Федорыч! – восхищенно воскликнул я, оказавшись возле стола и осторожно беря в руки кий. – Серебро?

– А то! – довольно осклабился доктор, резко тормозя и разворачиваясь ко мне. – На старости лет вот позволил себе такую роскошь – для услады сердца… А все благодаря Витеньке, – врач потыкал короткопалой дланью в сторону Протаса, который остановился, дыша мне в затылок, – тоже рассматривал изделие.

– Кой-какую работенку периодически мне подкидывает, – пояснил доктор. – И, естественно, платит за это…

Бац!!! – плавно развернувшись, я со всего маху зарядил рукоятью кия Протасу в висок. Набалдашник, тупо чмокнув, впился в кость – брызнула кровь, кий лопнул, явив вживленный в дерево металлический прут. Протас рухнул на пол, орошая домотканый половик алыми каплями крови. 22, 23, 24, 25 – про себя посчитал я, пригнувшись к поверженному и держа два пальца на шейной артерии. Хорош! Летальный исход зафиксирован – даже столь живучие товарищи, как господа Снеговы, после такого удара вряд ли способны выкарабкаться из долины Смерти.

– Э-э-э-э, – захрипел пришедший в себя доктор, удивленно выпучив свои заплывшие глазки: – Ты-ы-ы-ы-ы… А?

– Есть кто-нибудь в доме? – деловито осведомился я, перешагнув через тело бригадира и прильнув к огромному окну.

– Никого! Никого нет! – испуганно пробормотал доктор. – Жена на работе, дочь – на улице где-то с подружками.

– Очень приятно, – я отвернулся от окна – никто не делал попытки войти во двор с улицы, все шло по запланированному сценарию. – Извини, Федорыч, так надо, – сожалеюще произнес я и для успокоения совести спросил: – Скольким ты пентонал колол?

– За последние два года – сотни полторы будет, – подобострастно сообщил доктор.

– И что говорили? – поинтересовался я.

– Разное, – доктор пожал плечами, – кто про что… В основном – где бабки спрятаны или счета – ну, на предъявителя… ага… вот. – Он заискивающе уставился на меня и проблеял: – Я никому не скажу, что ты этого укокошил, – можешь мне поверить!

– Верю, – согласился я, – веди-ка в свою ординаторскую.

Доктор быстро засеменил в комнату, беспрерывно оглядываясь на меня. Я прошел следом, на ходу стащив с себя тенниску и изъяв у поверженного бригадира оба ствола, – ладони при этом я обернул тенниской.

– Вот, – доктор гостеприимным жестом показал мне свое хозяйство – небольшую комнату с кушеткой, застеленной медицинской клеенкой, и двумя металлическими шкафами, запертыми на висячие замки.

– Перчатки, – потребовал я, положив пистолеты на кушетку и натягивая тенниску.

Доктор быстро извлек из стола одноразовые латексные перчатки. Натянув их, я проверил наличие патронов в магазинах «АПСов», удобно рассовал их за пояс – спереди и сзади, потренировался несколько раз в одновременном выхватывании и только после этого поинтересовался: – А сколько у тебя пентонала осталось?

– Пять доз, – с готовностью доложил доктор и звякнул связкой ключей, указав в сторону одного из шкафов. – Достать?