Пророк - Андрей Воронин

Холмогоров медленно водил руками. Леса отсюда не было видно, его закрывал берег, лишь вершины высоких деревьев да небольшая возвышенность на огородах виднелись над обрывом.

«Из леса никто не мог стрелять, – подумал Холмогоров. – Деревья покачиваются на ветру. Даже если удастся забраться так высоко, все равно, сидя на покачивающемся стволе, толком не прицелишься».

Он подплыл к мосткам и, держась за них руками, приподнялся. Он смотрел прямо перед собой. От леса его отделяло метров пятьсот – слишком большое расстояние для человека, решившего стрелять наверняка. «Снайпер выбрал для себя позицию поближе – между лесом и рекой. Он видел купающихся спецназовцев, но утренняя вода слепила его, не давала прицелиться, он не стал рисковать и направился к берегу, чтобы расстрелять их в упор».

Немного постояв на мостках, чтобы обсохнуть, Холмогоров неторопливо оделся и зашагал уже не по тропинке, а напрямую к лесу, в точности повторяя линию, которую отметил для себя, глядя с мостков.

Он пересек грунтовую дорогу, луг. Здесь, казалось, до самого леса невозможно было укрыться, местность просматривалась со всех сторон.

«Придется идти на то место, где ночью застрелили Сапожникова».

И вновь – черное пятно от костра, где спецназовцы Куницын и Сапожников сидели с девушками. Интуиция подсказывала Холмогорову, что снайпер находился на той же позиции.

И если тогда не выстрелил с нее, ослепленный бликующей в лучах утреннего солнца водой, не «засветился», то наверняка решил использовать ее снова.

Он присел возле кострища на корточки, глянул в сторону леса, вновь увидел вершины далеких деревьев.

Территория, занятая огородами, возвышалась к центру, и только эта, возвышенная часть просматривалась от костра, все остальное закрывал берег. Ту же возвышенность Холмогоров видел и с мостков. Он мысленно нарисовал две линии – они пересеклись на еле заметной возвышенности среди огородов.

Холмогоров быстро зашагал, стараясь придерживаться одной из отмеченных им линий. Приходилось петлять, чтобы не наступать на грядки и борозды. Ходили тут довольно часто, между участками пролегали тропинки.

Он замедлил шаг, добравшись до возвышенности, занятой шестью участками земли. Смотрел уже не вдаль, а под ноги. Один из участков явно принадлежал человеку с фантазией, не простому огороднику, решившему всю землю засадить картофелем и луком.

Тут росли кусты, приземистые, издалека почти незаметные, – заросли шиповника с немного увядшими цветами, но все еще хранящими тонкий аромат. Гудели пчелы, шмели. На участке лежало несколько камней, слишком больших, чтобы их откатить к реке. Тут царил покой.

Холмогоров почувствовал, что пришел на то самое место, которое искал, но все же боялся ошибиться. Поэтому он обернулся не сразу, помедлив. Блестела река, та самая затока, в которой он совсем недавно плавал. Виднелись край мостков и свежее кострище, у которого ночью застрелили Сапожникова. До леса оставалось еще метров двести.

«Да, стреляли отсюда, – последние сомнения исчезли, – поставив ногу на серый камень. Кусты шиповника скрывали стрелявшего от посторонних глаз, – Холмогоров представил себе этот момент. – В оптике прицела пылает костер, то появляются, то исчезают в темноте лица. Выстрел. Во второй раз – днем, поэтому у снайпера была возможность подобрать гильзы и забрать их с собой. Ночью же отыскать гильзу в густой траве, среди зарослей кустов, в кромешной темноте невозможно. Да и время поджимало, звук выстрела могли услышать в части, над рекой грохот летит далеко».

Холмогоров отошел к краю участка и принялся осматривать траву. Иногда он палкой отодвигал заросли. На поиски у него ушло всего десять минут. Приподняв опустившуюся до земли ветку шиповника, он заметил среди сухих листьев металлический блик. Присел на корточки и двумя пальцами, большим и указательным, поднял, сжав за края, золотистую гильзу.

– Вот он, цилиндрик смерти, – прошептал он.

Затем поднес к губам и несильно дунул. Гильза отозвалась заунывным свистом. Точно такой же свист он слышал, когда стоял на кладбище в свой прошлый приезд. Точно так же свистит ветер в мертвом колоколе на колокольне деревенской церкви.

Гильзу Андрей Холмогоров завернул в носовой платок и спрятал в карман. Он шагал, переступая через грядки, с высоко поднятой головой.

Утренний ветер трепал высохшие после купания волосы, развевал их.

Холмогоров шел к мосткам и по-детски наивно улыбался: «Неужели они, – думал Андрей о спецназовцах и следователях, – не могли догадаться искупаться в реке? Вода часто подсказывает правильные решения, она словно выдергивает тебя из этого мира, обремененного заботами и чужими ошибками. В воде ты принадлежишь себе, ты оторвался от земли, тело теряет свой вес, ты становишься легким, а значит, и мысли твои легки, быстры и свободны».

Холмогоров, мягко ступая босыми ногами уже по нагретым доскам мостков, подошел к краю, посидел на досках. Смыл с ног землю, обулся и пошел в город. На его лице было выражение, какое появляется у музыкантов, когда сложнейшая партия зазвучала так, как должна звучать.

Даже не переодевшись, Холмогоров трижды постучал в дверь номера, где, как он знал, располагаются офицеры ФСБ.

– Войдите, – услышал он негромкое приглашение.

Чужих теперь в гостиницу не пускали, тем более журналистов. Офицер в белой рубашке с короткими рукавами и кобурой под мышкой вскочил со стула и быстро захлопнул папку с бумагами.

– Доброе утро, – произнес Андрей.

Офицер вспомнил, что видел этого человека и даже навел справки о нем – уж очень неординарная личность, выбивается из общего ряда. Такого один раз увидишь – запомнишь на всю жизнь.

– Можно с вами поговорить? – спросил Холмогоров.

– Извините, я очень занят. Я ночь не спал.

Камнев Афанасий Ильич, – представился следователь, подполковник ФСБ.

– Да, я понимаю, но у меня не пустой разговор. Меня привело не любопытство, меня привело дело.

Андрей сунул руку в карман, извлек носовой платок, развернул его на столе. На белой ткани лежала гильза.

– Мне кажется, это вас должно заинтересовать. Вы, наверное, ее искали?

– Откуда это у вас?

– Искали вы, а нашел я. Так часто бывает в жизни, – находит не тот, кто ищет, а тот, кто должен найти.

– Вы считаете… – произнес Камнев, внимательно рассматривая гильзу.

– Я уверен, – сказал Андрей, – это одна из трех. Я нашел ее на огородах у реки, там, где ребята купались, – офицер недовольно наморщил лоб. – Возьмите ее себе, надеюсь, это вам поможет. Если желаете, я могу указать место, откуда стреляли. Именно там я ее и подобрал.

– Что вы там делали? – следователь спросил то, что в данной ситуации его интересовало больше всего.