Гарнизон не сдается в аренду - Евгений Костюченко

Здесь не принято было знакомиться, и Гранцов, оглядев еще в бане своих подопечных, присвоил им условные обозначения. Лисичка была с острым носиком и зелеными раскосыми глазами, кожа лица у нее землистая, в темных угорьках. А у костлявой Феи кожа желтовато-прозрачная, с зелеными венами. Свои длинные русые волосы Фея расчесала как русалка, за спину. У Лисички же была короткая стрижка со смешным завитком на шее.

Он знал, как изменятся девочки, когда оденутся после бани, поэтому запомнил только эти приметы, не отвлекаясь на подробности телосложения. Да и особо-то отвлекаться было не на что, как подметил бы мичман Поддубнов.

Оказалось, что на этот раз пациентам приготовили особую одежду. И Лисичка, и Фея облачились в одинаковые розовые балахоны с длинными рукавами. Что-то вроде ночных рубашек до колена, с пояском и шнуровкой на груди. На мужчинах были точно такие же рубахи, но голубые. Все они получили также высокие белые носки и кроссовки.

Теперь пациенты заметно выделялись среди окружавших их волонтеров в джинсах и разноцветных майках. Когда все расселись за столиками для завтрака, Гранцов отметил, что на каждую пару больных приходилось пять-шесть волонтеров. Причем один волонтер общался с пациентами, а остальные держались чуть поодаль. Завтрак «гавриков» состоял из тертой моркови, сухого лаваша и томатного сока. В бумажном стаканчике оказались разноцветные горошинки витаминов. По крайней мере, все называли это витаминами. Гранцов вспомнил о фармацевтической фирме, которая делила с Институтом московскую прописку, смял стаканчик вместе с содержимым и сунул в карман джинсов: он надеялся когда-нибудь сдать эти таблетки на анализ.

— Правильно, — сказала Лисичка, его подопечная, — лично я тоже в гробу видала эти таблетки.

— Ну и глупо, — сказала Фея, запивая витамины соком.

— Хуже, чем зэки, тут сидим. Я за всю жизнь ни в одном лагере не жила, куда только меня не пристраивали. Убегала и все. Не могу жить в лагере. Из Польши убежала, из международного лагеря, до самой границы доехала автостопом.

— Здесь не Польша, — заметила Фея.

— Это точно, — злобно огляделась Лисичка. — Менты кругом, колючка, хрен убежишь. Знать бы хоть где мы. А то сначала Псков, потом турбаза, потом вертолет. Может, мы вообще где-нибудь в Уренгое?

Гранцов слушал их, незаметно оглядываясь. Регина сидела далеко от него с двумя сутулыми переростками. Она что-то говорила, поворачиваясь то к одному, то к другому, а они тупо смотрели на ее маленькую острую грудь под полупрозрачной майкой.

Когда Вадим встал из-за стола, вместе с ним поднялись две его девочки. Они отошли в сторонку и присели на скамейку под стеной штаба, а еще трое волонтеров бесшумно подошли сзади и встали за углом.

— Подумаешь, супер-пупер-методика, — сказала Лисичка. — Нашли на ком опыты ставить. Я им не наркоманка какая-нибудь.

— Это не опыты, — сказала Фея. — Миллионы людей были спасены методикой.

— Да меня-то что спасать, — фыркнула Лисичка. — Спасибо папочке, пристроил в блатное местечко. И все из-за одной сигаретки, бляха-муха! Нашел у меня в кармане косячок, и пошло-поехало. Ему же не втолковать, что человек может чисто для понта с собой носить всякую херню. Ну, угостить там знакомого, ну, поменять на что-нибудь. Я ж ведь чистая, как слеза пионерки, я даже пива не пью, одно «перье»! На кой хрен мне ваша методика, мать ее перемать!

— А дорожка на венах у тебя тоже от «перье»? — насмешливо спросила Фея и тут же отскочила, увернувшись от пощечины.

— Убью сучку! — завизжала Лисичка, кидаясь вперед, и Вадиму пришлось обхватить ее и прижать к стенке. — Порву падлу позорную!