Русский - Питер Гримсдейл

— Армия США! Ни с места! — послышался голос.

«Да пошел ты, — подумал Дима. — Американцы вечно ведут себя как в кино». Он не видел американца, но американец его прекрасно видел. Где Владимир, Кролль и остальные? Он вынужден был предполагать самое худшее. Ему даже не хотелось думать о Кристен или Амаре, которую он пообещал доставить к отцу в целости и сохранности. Он был один, весь мокрый; человек, во время охоты на которого он прошел через ад, которого должен был взять живым, лежал мертвым у его ног. И вот теперь пожалуйста: какой-то перевозбудившийся американец, насмотревшийся фильмов, изображает здесь крутого. «С каждой минутой это задание нравится мне все больше и больше», — подумал Дима.

Блэкберн рассмотрел человека у бассейна в инфракрасный прицел своего автомата.

— Ты — говоришь — по-английски?

— Конечно, давай говорить по-английски, если ты ничего другого не знаешь, — бегло ответил голос.

Дима приблизительно представлял, где лежит «узи», но дотянуться до него не было никакой возможности.

— Вставай, ноги на ширину плеч. Я сейчас подойду к тебе, чтобы обыскать, понятно?

«Нет смысла сопротивляться, — подумал Дима. — Если он молод и неопытен, может меня случайно пристрелить».

— Да, все понятно, — ответил он, медленно вставая на ноги, подняв руки.

— Подойди к стене, ноги расставить.

«Судя по голосу, лет двадцать пять, не больше», — решил Дима. Он повиновался, услышал шаги американца, почувствовал, как его ощупывают, осторожно, не торопясь. Он подумал, что стоит завязать разговор.

— Что произошло наверху? Нас завалило?

— Молчи. Эти мертвецы — кто они такие?

— Тот, который на полу, — Амир Кафаров. Тот, который плавает, и еще один, может, ты его заметил наверху, под Матиссом, — его личные телохранители, Инь и Ян. Они близнецы, из Северной Кореи. Были.

Блэкберн не ответил; казалось, он не хотел спешить. Дима почувствовал, как паспорт, которым он размахивал на блокпосту ССО, извлекли у него из кармана. За паспортом последовали пачки риалов и долларов и его телефон. Когда Блэкберн начал шарить в сумке у Димы на поясе, тот с грустью попрощался с ножом, так пригодившимся при встрече с Инем и Яном.

Дима услышал жужжание в рации американца: что-то срочное, но неразборчивое. Пока Блэкберн его обыскивал, он слегка повернул голову в сторону «узи», надеясь, что свет фонарика упадет на оружие, но почувствовал руку солдата на затылке.

— Смотри на стену, пожалуйста.

Как вежливо. Много ли русских затруднят себя пристойным обращением с пленником в подобной ситуации? Вежливость обычно означала сдерживаемое желание заехать человеку коленом по яйцам. Но Блэкберн боролся с жаждой мести. Когда пальцы его сомкнулись вокруг рукояти ножа, где-то в глубине души родилось безумное желание отомстить прямо сейчас, вонзить нож в шею этому человеку, чтобы он понял, что чувствовали его жертвы.

Но он решил придерживаться правил. Его отличает от пленного человечность. Вот какая разница между ними — солдатом и палачом. Важно дать ему и таким, как он, понять, почему Америка стоит выше их.

— Так, поворачивайся, руки вверх.

Дима повиновался, на миг его ослепил свет фонарика на шлеме. Трудно было угадать возраст американца: где-то между двадцатью и тридцатью, лицо неглупое.

— А теперь скажи свое имя.

— Дмитрий Маяковский.

— В твоем паспорте написано другое. Чем ты занимаешься в ССО?

— Я не состою в ССО, я из Москвы.

Последовала пауза, которую Дима решил заполнить:

— Я прилетел в Иран, чтобы вернуть оружие, похищенное у Российской армии.

— Ага, понятно.

Блэкберн листал потертый иранский паспорт, найденный в кармане Димы: сейчас достоверность этого документа определенно играла против него.

— Здесь написано: «Таги Хоссейни».

Вместо ответа Дима спросил:

— А ты что здесь делаешь? Если не секрет.

Блэкберн лишь взглянул на него, стараясь не выказывать раздражения.

— Возможно, у нас общие цели, — продолжал Дима.

Блэкберн фыркнул; ненависть к человеку, которого он называл Соломоном, снова росла внутри его.

— Сомневаюсь.

— Это «Три-Один», как слышишь меня, прием?