Час волкодава - Михаил Зайцев

Подошли к «Волге». Миша открыл переднюю дверцу, предложив жестом Иннокентию садиться на сиденье около шоферского, сам устроился на заднем диванчике.

– Знакомьтесь. Сан Саныч, это Кеша. Иннокентий, это Сан Саныч.

Хромой, тщедушный, некрасивый очкарик и богатырского сложения мужчина, похожий на волкодава, пожали друг другу руки.

– Сан Саныч, я в общем и целом посвятил Иннокентия в суть проблемы. Не успел лишь про деньги рассказать.

– Угу, – качнул головой Сан Саныч, продолжая разглядывать Кешу. А Иннокентий, ничуть не смущаясь, рассматривал Сан Саныча. Будто две собаки, большая и маленькая, встретились впервые и обнюхивают друг друга с почтительного расстояния, не спеша сближаться.

– Все остальное Михаил вам достаточно доходчиво объяснил?

– Да, вполне.

– Угу. Тогда про деньги расскажу я. Помните сказку про Змея Горыныча и про яйцо, в котором таится змеева смерть?

– И про Ивана-дурака.

– Хм-м... Интересное замечание. Но вернемся к яйцу. Ищи яйцо со змеиной смертью – найдешь и змеевых слуг, и самого Горыныча. Ищи деньги «Синей Бороды» – и выйдешь в конце концов на ключевые фигуры банды, предварительно истребив второстепенные. За годы работы «Борода», однозначно, скопила целый капитал, блюдя секретность и автономность. Уверен – ребята из «Синей Бороды» держат деньги в кубышке и кучкуются вокруг нее, как мухи вокруг варенья. Пришибем мух, возьмем кубышку. Деньги поделим. Миша Чумаков приобретет новое имя, захочет, будет работать врачом где-нибудь в Екатеринбурге. Не захочет – не будет. На жизнь ему хватит, и детям его останется. Я поселюсь пенсионером возле океана. Люблю рыбачить, отведу душу. Вы же, Иннокентий, сможете остаться в Москве и позволить себе не заботиться о хлебе насущном лет эдак двадцать-тридцать.

– Вы меня покупаете?

– Отнюдь. Я предлагаю вам партнерство. Можно сбежать от «Синей Бороды», можно спрятаться, можно попробовать искать помощи у ментов или бандитов, но я предлагаю из жертвы превратиться в хищника, перегрызть горло врагу и снять с него шкуру, состричь ценный мех...

– Сан Саныч! У Кеши недавно мама погибла, – вклинился в разговор Чумаков. – Попала под машину. Водитель с места наезда скрылся. Мама была против Кешиной свадьбы.

– Вот даже как... – Сан Саныч по-собачьи наклонил голову. – Однако я не стану спекулировать на ваших чувствах, Иннокентий. И о вашей доле, о вашем проценте от немаленькой суммы из общака «Синей Бороды» я не стану распространяться. Единственное, еще раз скажу то, что, безусловно, в первую очередь сообщил вам Михаил, – вам угрожает смертельная опасность. Каждый час, каждую минуту с того момента, как появилась та, которая по закону унаследует принадлежащую вам недвижимость. Векторы наших интересов совпадают. Я предлагаю честное и открытое партнерство. Не скрою, мы с Чумаковым сделали ставку на ваше согласие. Не поверите нам, откажете в партнерстве, наделаете глупостей, и наша с Михаилом жизнь осложнится чрезвычайно. Я откровенен с вами, как видите. Захотите – отвечу на любой ваш вопрос, ежели таковой есть.

Сан Саныч замолчал. Тягостная тишина в салоне автомобиля длилась несколько минут. Чумаков нервно ерзал на заднем сиденье. Иннокентий и Сан Саныч внешне оставались спокойны.

Кеша достал сигарету, посмотрел на нее, убрал обратно в пачку и нарушил молчание:

– Вопросов нет. В принципе я все понял. Я должен подумать.

– Конечно, – согласился Сан Саныч, притворившись, что не услышал, как выматерился шепотом Чумаков. – Вас к метро подвезти?

– Нет. Как мне с вами связаться, когда я приму решение?

– Правильный вопрос, – удовлетворенно сощурился Сан Саныч. – Окна кухни вашей квартиры выходят в проходной двор. На подоконнике герань. Правильно?

– Да.

– Передвиньте цветок на подоконнике с левого края ближе к центру и к восемнадцати текущего либо к четырнадцати часам следующего дня приезжайте на кладбище. Если на могиле вашей матушки будет лежать сломанная роза, езжайте на Коньковский вещевой рынок. Потолкайтесь на рынке, мы к вам подойдем. А нет розы, нет за вами «хвостов», подойдем на кладбище. Понятно?

– Я все запомнил. До свидания.

Не подавая руки на прощание, Иннокентий вылез из машины. Переваливаясь с ноги на ногу, поковылял к толчее на автобусной остановке.

– Отморозок! Тормоз, блин! Японский бог, мать его!.. – выругался Миша. – Я говорил: Кеша тюкнутый, пыльным мешком по голове зашибленный...

– То, что он не похож на других, еще не означает, что он, как ты выражаешься, «тюкнутый», – возразил партнеру Сан Саныч. – Мне он, ежели хочешь знать, понравился. Достойно держался парень. Уважаю.

– Но он ушел! Ушел и ни «да», ни «нет» не сказал!

– А ты чего хотел? Чтоб он бросился к нам в объятия и заверил: все, как вы скажете, сделаю?..

– Его сегодня убьют – и звездец! Кранты! Нам крышка!

– Библию читал?

– Нет! При чем тут Библия?

– Зря не читал. Библия учит не дергаться и переживать неприятности по мере их поступления по принципу: будет день – будет пища.

– Жрать, кстати, хочется, аж живот свело.

– Поехали пообедаем. Время есть. В лучшем случае до завтрашнего утра герань на подоконнике будет стоять на своем месте, попомни мое слово, партнер, и расслабься – береги силы, экономь нервы, мой тебе совет... Ежели Кешу сегодня убьют, нам с тобой, партнер, без его помощи придется туго...

Около метро Иннокентий купил газету «Московский комсомолец». По пятницам он обычно покупал «Московский комсомолец». Старая привычка, мама имела обыкновение отмечать шариковой ручкой в пятничном «МК» заинтересовавшие ее телесериалы в программе на неделю.

Машинально пролистнув газету, Кеша заглянул в раздел «Гороскопы на неделю». Водолею Иннокентию звезды прочили спокойную и счастливую семидневку.

Пассажирам метро, прояви они внимание к хромоногому молодому человеку с газетой, непременно показалось бы, что очкарик углубленно читает газетную передовицу. Между тем Иннокентий глядел на закорючки букв и думал о своем, стараясь размышлять логически, трезво и здраво, отключив всякие эмоции. Но, как ни старался Кеша оставаться бесстрастным, руки все равно предательски дрожали. И в груди щемило. Рассказанное Чумаковым и Сан Санычем чертовски походило на правду.

До дома Кеша добрался к началу двенадцатого.

– Почему так долго, мурзик? – надула губки Марина, распахнув дверь после двух условных звонков.

– Не называй меня «мурзиком». – Кеша вошел, присел на корточки, принялся развязывать шнурки кроссовок.

– Почему-у?

– На, прочти заголовок на первой странице. – Иннокентий протянул жене «Московский комсомолец».

– «Авторитету по кличке Мурзик бандиты отрезали голову!» – прочла Марина набранный аршинными буквами заголовок. – Какой кошмар! Как страшно стало жить! Кошмар... Мой руки, котик, пойдем обедать. Твоя рыбка приготовила угощение из двух блюд. Ценишь?