Взорвать "Москву" - Максим Шахов

– Последнее предупреждение тебе, Савельев, – сказал Казбек. – В следующий раз…

Аслан снова что-то сказал, и Казбек заткнулся на полуслове.

– Ты хорошо подумай, дорогой, – сказал он. – До завтра подумай, а потом мне позвони. Очень буду ждать! Порошок ведь сейчас на Северо-Западе хорошо идет – еще себе денег заработаешь, зато мне станешь лучший друг.

– А нечего мне думать, ребята, – возразил Пашка. – Я через неделю второй груз получаю. Если меня хоть одна б… побеспокоит, Аслан, я к тебе буду иметь большие претензии.

Аслан поцокал языком, отвернулся к махнул рукой.

Через минуту «Самара» исчезла за поворотом.

– Ты на что надеялся, когда на «стрелку» ехал? – поинтересовался Артем, когда вспотевший толстый Савельев уселся за руль.

– А черт его знает! На удачу! – беспечно ответил Пашка. – У меня дорожка узкая стала – все равно теперь…

Тут только Тарасов заметил нехороший блеск в глазах приятеля. Под дозой Савельев. Волнуется. Трудная у него торговля…

– Покатаешься со мной пару дней? – просительно сказал Пашка. – Видишь, какие дела…

– Боюсь, голова от езды закружится, – усмехнулся Артем. – Шучу – покатаюсь, не дрейфь!

– Заедем тогда ко мне – я тебя приодену, а то выглядишь, как обсос, в натуре! – улыбнулся Савельев. – Ствол-то пока верни: я свои вещи при себе держать люблю.

* * *

Пашкины шмотки были размера на два больше, чем нужно было Тарасову, но чувствовал он себя в них комфортно, хотя и просторно.

– Прокатимся в одно место, – толковал, шаря по ящикам шкафа, Савельев. – С хорошими людьми познакомлю… Ты в ресторане давно был?

Компания, которая ждала Пашку и Артема за накрытым столом в отдельном кабинете загородного ресторана «Половинка», была странная. Первый – небритый мужчина лет пятидесяти с украшенной старым ожогом щекой – сложил перед собой руки в густо-синих наколках старосоветского образца: крестики-нолики, «перстни» и крупные буквы «СЛОН». Взгляд у типа был тяжелый, с прищуром. Без труда выдержав этот испытующий взгляд, Тарасов мельком оглядел второго присутствующего. Вторым был молодой человек с зализанными черными волосами и тонкими усиками – здорово похож на одного из актеров «Крестного отца». На вошедших он смотрел дружелюбно, катая по колену золотистую мобилку.

– Здравствуйте, господа! – молвил Пашка, пожимая протянутые руки. – Гостя к вам привел: зовут Артем, фамилия Тарасов, воинское звание – капитан…

Бровь «итальянца» круто полезла вверх.

– Бывший, правда, – добавил, будто оправдываясь, Савельев. – Вот, настоящую Москву хочу ему показать.

– Вот она – настоящая Москва, – усмехнулся тип в наколках, обводя кабинет рукой. – Меня зови Корявым, а этот молодой – Шунт называется. Бывший доктор.

«Итальянец» шутливо поклонился.

– Присаживайтесь, господа! – пригласил Корявый. – Выпейте, закусите.

– Поговорить бы сначала, – осторожно сказал Пашка.

– Ну? – полуобернулся к нему Корявый. – Только коротко – мне через десять минут в офис надо ехать.

– Аслан мне «стрелку» забил. Ну, я съездил – с Артемом, кстати. Поговорили…

– Денег просит? – осведомился Корявый.

– Пока просит.

Тип в наколках подумал с минуту:

– Кто с Асланом был?

– Казбек, который кафе в Химках держит, и еще черт какой-то.

Корявый поморщился, опрокинул рюмку коньяка в сияющий белизной вставных зубов рот и, закуривая, проговорил:

– Говорил я тебе, Пашка: не мочи рога в этом бизнесе. Говорил ведь?

– Говорил, – понурился Савельев.

– Ты кругом повязан, понимаешь? Ты думал, со своими ментами разбежался, так сразу в блатные попал? Нет, Пашка, ты не блатной, а мелкая блошка. И я тебе по доброте душевной жить даю. Сечешь?

Савельевский лоб покрылся испариной. Он смотрел в пол, вертя в руках серебристый столовый ножик.

– Что конкретно Аслан сказал? – спросил Корявый.

– Сказал, что не тому человеку я деньги плачу…

– Нехорошие слова! – заметил Шунт, взглядывая на Корявого. – Уважение теряют…

– Ладно, так и быть: дам черным острастку, – сказал тот и, скрипнув кресельной кожей, обернулся к Тарасову: – Артем, ты оружием нормально владеешь?

– Пока не жаловались…

Савельев посмотрел на Корявого вопросительно, Шунт – сердито.

Тип в наколках тряхнул запястьем, взглянул на часы и встал.

– Шунт, от своего имени забиваешь с Асланом «стрелку» – это раз, – загнул палец Корявый. – Савельев, чешешь вниз и обсуждаешь с директором «Половинки» меню и программу на вечер; с оплатой, понятно. Артем, едешь с Шунтом на «стрелку» и там не зеваешь. Бывайте, господа мазурики!

И Корявый ушел. Через пару минут под распахнутыми окнами прокатился тяжелый «мерин», и стало тихо. Шунт отошел к окну и тихо говорил что-то в трубку мобильного.

Бледный, с дрожащими руками Пашка судорожно пошарил в карманах и исчез в туалете. «А ведь подсел, сукин сын, – подумал Артем. – Отлучился, чтобы уколоться. Дурак чертов…»

Шунт оказался парнем деловым и толковым. Едва его «бэха» покинула гостеприимную стоянку ресторана, как «итальянец» завел конкретный разговор.

– Стрелять придется, Артем, – сообщил он. – Корявый не сказал насчет стрельбы, поостерегся. За тебя Савельев поручился: ежели что, весь спрос с него.

«Итальянец» открыл бардачок: черное тельце «беретты» лежало поперек атласа дорог России.

– Знакомо?

– Даже очень.

– Заметь, Артем: первыми шмалять не начинаем. Приказ Корявого! Только оборона, понял?

– На «стрелке» трое азиков будет?

– Похоже, да…

Какое-то время ехали молча.

– Бывают и такие случаи, что люди на «стрелки» вместо себя ментов присылают, – сообщил «итальянец». – Бывали случаи. Если менты прикатят, главное – стволы подальше бросать. У меня разрешение есть, а для тебя – ствол новенький, неучтенный. Пашка намекнул, что ты в розыске числишься. Сам понимаешь…

– Савельев, кстати, давно на наркоту подсел? – спросил после паузы Артем.

– Заметил? А он ведь скрывает всеми силами, – отозвался Шунт. – Да были у него большие проблемы не так давно. Сломали, суки, психику человеку.

– Да, я ту историю хорошо помню, – сказал Тарасов. – Более чем…

– Я подробностей не знаю, только не надо было Пашке в алмазные дела мешаться. Он теперь под Корявым ходит – стремная дружба, скажу тебе. Россия-то уже не та. Мельчает криминал, воры простыми штатскими бизнесменами становятся. А такие последние зубры, как Корявый, пока держатся. Похоже, недолго им держаться. Против стены с кулаками не попрешь…