Ликвидатор - Виталий Гладкий

– Ваш приятель так богат?

– Нет, просто я по сравнению с ним беден.

– А где он? – невинно поинтересовалась старушенция. – Что-то я не вижу его здесь.

– Фиг его знает. Когда я уходил из каюты, он еще дрыхнул.

– Он тоже бизнесмен… как и вы?

– Э-э, Роза Марковна, – я не ошибся? нет? – что это вы все спрашиваете меня да спрашиваете? Как моя бывшая училка по истории – все даты назубок, полководцев и царей по ранжиру, а революционные события – даже среди ночи, с барабанным боем или под рев турбин, от корочки до корочки.

– Извините, Макс. Мы просто соскучились по компании – все сами да сами. Старики обычно чрезмерно болтливы.

– Дожить бы… до этой самой старости.

– Ну, это возможно. Все дело в том – как. И на какие средства. Вот вы человек небогатый – хорошо, хорошо, сравнительно небогатый, – но когда вам стукнет, скажем, семьдесят и помощи ждать неоткуда, а денег кот наплакал, что тогда?

– Завернусь в простыню – и на погост. Своим ходом.

– Шутите. А если бы вам выпала стопроцентная возможность быстро, без малейшего риска, разбогатеть, как бы вы поступили?

– Я уже пытался когда-то… даже чересчур быстро… – изобразил я мрачную физиономию, а сам лихорадочно соображал – интересно, к чему клонит эта старая ворона? – Только быстро получается лишь у кошек, да вся беда в том, что их детки слепыми родятся.

– Ну а если? – Старуха прилипла как репейник.

– Исключено, – отрезал я. – "Если" в нашем мире бывает только у больших счастливчиков или круглых идиотов.

– Так считайте себя счастливчиком.

– Это почему?

– Вам прямо сейчас светит удача в виде двадцати тысяч долларов.

– Не понял…

– Макс, вы умный человек. Бросьте притворяться. – Мадам Нельке распрямилась, ее лицо посуровело, и уже вместо бабули Божьего одуванчика передо мной сидела баба-яга в цивилизованном варианте. – Константин Васильевич был о вас лучшего мнения.

– Кто? – Я и впрямь удивился.

– Дядя Костя. Кирпич.

– А-а… Ну и что?

– Я с ним имела беседу… мы старые добрые друзья…

Как же, друзья. Корешочки. Интересно, на чем зацепили Кирпича? Похоже, он нас с Мухой вложил, как щенков. Даже не поперхнулся.

Хотя… Уж не по указке ли мадам Нельке грохнули старого положенца? Очень даже может быть – чтобы не проболтался случаем, что к Толоконнику подбираются через Муху. И не думает ли этот крокодил в юбке, что Волкодава можно взять на ту же приманку, что и "Константина Василье-вича"?

– Он мне рассказал вашу историю, – между тем продолжала мадам Роза. – Так глупо влипнуть…

– Но-но, – грубо перебил я старуху. – Не касайтесь того, в чем не смыслите.

(Это чтобы утвердить супругов Нельке в мысли, что я обычный служака, по глупости и жадности угодивший в тюрьму. И что я в блаженном неведении, кто они на самом деле.)

– Извините, Макс, я не хотела… Прошлое бывает не всегда приятным, и такие воспоминания лучше не ворошить.

– Так что вы там говорили насчет двадцати тысяч? – Она ждала этого вопроса, даже ерзала от нетерпения.

– Отдайте нам вашего… приятеля. И деньги у вас в кармане. Притом вперед, без никаких условий. Вам всего-то нужно отвернуться в определенный момент.

– Так-так… – Я изобразил, что усиленно ворочаю мозгами; многое ли можно ждать от служивого Гренадера? – Это ваши люди… там, в Копенгагене?..

– Да. К сожалению, мы не приняли в расчет некоторые ваши качества… и еще кое-что…

– А я тут голову ломаю… Нехорошо так, бабуля… – В моем голосе прозвучала угроза; а как еще должен реагировать бравый диверсант на козни против его подопечного?

– Кто вам такой этот уголовник? Вы – бывший офицер… – Старая грымза начала нажимать на мою славянскую душу.

– Он мой товарищ. – Я не дослушал ее поистине лисью речь. – И вообще – на кой он вам нужен? Что вы на него навалились, как на прилавок с бесплатной колбасой?!

– Какая вам разница? Ладно, пятьдесят – слышите, пятьдесят! – тысяч долларов. И закончим этот разговор. Это очень большие деньги, мальчик.

– Я вам не мальчик, бабуля! – Я встал. – И вы меня в эту темную историю не путайте. Возьму денежки, а через час кто-нибудь перо в бок засадит. И потом эту "зелень" буду видеть в гробу, под покрывалом. Все, базар закончен! Я не продаюсь – и дело с концом.

Мне кажется, я сыграл неплохо. Здесь и мандраж присутствовал, и звучало былое достоинство, и подпирали недавно проверенные на практике воровские традиции… Я даже загордился. Артист. Трагик. Почти Качалов или тот же Питер Устинов…

– Пойдем, Мотя. Нас тут не поняли. – Мадам Роза сказала эти слова с такой вселенской скорбью, что я едва не зарыдал. – Очень жаль… Оч-чень жаль, Максим… Нам следовало бы договориться…

"Да пошла ты!.." – едва не сорвалось с моего дурного языка, но тут я вовремя вспомнил, что пока еще не Волкодав, а малохольный Гренадер, сукин сын и злостный расхититель народного добра.

А потому я лишь независимо сунул руки в брюки и свалил к стойке бара, где наклевывался дефицит мужского общества.

– Одну минуту! – неожиданно окликнула меня мадам Нельке.

– Ну, чего еще? – неприветливо буркнул я, не отводя глаз от клевой кадры, с бокалом в руке, смеющейся зазывно и многообещающе.

– Лучше бы Мухе не знать, о чем мы разговаривали. – Теперь ее голос был не мягок, как повидло, и не картавил, а скрипел, словно несмазанные петли калитки.

– Я подумаю, – коротко и жестко бросил я, решив, что всему бывает предел – даже дураковалянию. – Всего, мадам…

В баре я задержался еще на часок. Супруги Нельке ушли сразу после нашей беседы, Акула где-то исполнял служебный долг, наверное, в помещении находились и секретные агенты Моссад, или чьи там еще, не спускающие с меня глаз, а я отводил душу с двумя девицами, где-то потерявшими своих коротко стриженных ушастиков – они кого-то охраняли и у них был сухой закон, и сейчас парни ушли, скорее всего, в спортзал покачать мышцы; вот такие мужики нынче пошли…

Воздух на палубе был свеж и солен. Справа по курсу виднелись огни другого судна, а в небесах колосились звездные поля. На душе у меня было муторно.

Что-то, где-то… в общем, не так. Не так! Опять это неприятное чувство, подхваченное в горах Афгана.

Я поежился от неожиданного нервного озноба между лопатками и пошел к каютам. Но не дошел…

Они напали на меня с двух сторон, зажав в клещи. Похоже, супруги Нельке не очень надеялись на мое молчание… Парни были неплохо подготовлены и, наверное, владели ножами отменно.

Но у них не было такого тренера-якудза, как у меня. И они ни разу не висели под леденящим ветром над пропастью в ожидании разведчиков душманов. И никогда не ползли часами по склонам кишащих змеями гор, иногда продвигаясь по метру в минуту, каждое мгновение ожидая внезапного нападения.