Шатун - Андрей Дышев

ЛЕС ЛЮДОЕДА

Они шли по глухому, дремучему лесу. Вера выбилась из сил. Ей трудно было говорить на ходу, она задыхалась.

- Он мягкий и робкий, - говорила она. - Скорее я смогла бы взять людей в заложники и вить из них веревки. А он - размазня… Это все от отчаяния. Он очень хотел сделать меня счастливой, купить мне квартиру, устроить на учебу, чтобы я вышла замуж за хорошего человека… Поверь, он не мог убить. Он просто не способен это сделать…

- Тебя послушаешь, так он получается святой, - ответил Кирилл. Он шел впереди, стараясь, чтобы шаги были короткими: Вере было легче идти, ступая в его следы.

- Да, святой.

- Любой святой может убить человека по неосторожности. Например, дал очередь из пулемета для острастки - и нечаянно попал.

Кирилл сел на поваленное дерево, дожидаясь, когда Вера догонит его. Тяжело дыша, она остановилась на его глубоких следах и оперлась о палку, которой помогала себе.

- У него нет пулемета. Твой одноклассник сказал неправду.

- Он что - вообще без оружия?

- У него дробовик. С ним можно только на уток охотиться.

- А почему я должен тебе верить?

- Вот ты умный человек, - произнесла Вера. - Представь людей, которые почти сутки находятся в заложниках у полусумасшедшего убийцы. Каким-то чудом одному удается бежать. Он вырвался из ада, из лап смерти. Он в шоке, у него истерика. Он без оглядки несется в милицию и умоляет спасти его одноклассников… Похоже на твоего Вешнего?

Не найдя, что ответить, Кирилл молча поднялся и пошел дальше. Он не хотел верить всему, о чем рассказала ему девушка, хотя в ее рассказе не было ни одной просечки, на которой ее можно было уличить во лжи. Он относился к ее словам с осторожностью, потому как знал неоспоримую истину: точка зрения одного человека - это всего лишь полправды. Слишком все гладко выходило: неправдоподобно чистым и благородным оказывался ее брат. Прямо-таки современный Деточкин, а не террорист.

А вот что касается темной истории с акционерным обществом «Титаник», которое в свое время возглавляла Ирина Гончарова, то во многом Кирилл был готов согласиться с Верой. В качестве частного детектива он как-то занимался подобным делом - расследовал загадочное убийство руководителя финансовой пирамиды Милосердовой. Об ограблении «Титаника» он узнал из газет, и первой его мыслью было, что это инсценировка, что никто «Титаник» не грабил, просто Ириша решила выйти из игры вместе с деньгами вкладчиков.

- Ну, что ты молчишь? - не выдержала Вера. - Скажи, в чем ты еще сомневаешься?

- Мне не совсем понятно то, что произошло на «вышке». Брат по радиостанции сообщил тебе, что Ирина согласилась отдать деньги?

- Да. Он мне сказал, в котором часу я должна быть под канатной дорогой и кто конкретно сбросит мне деньги.

- Когда ты подобрала рюкзак и заглянула в него, там были деньги?

- Были. Пачки долларов в полиэтиленовых упаковках.

- Те люди, которые тебя взяли внизу, сразу проверили рюкзак?

- Сразу. Я на это обратила внимание - они хорошо знали, что там лежит.

- Какие-то бандюги случайно поймали вашу волну и подслушали твой разговор с братом? - вслух думал Кирилл. - Или же это дьявольская игра Ириши: она как бы согласилась отдать деньги, чтобы тут же забрать их обратно. А тебя на всякий случай посадили в подвал.

- Тогда вовсе не обязательно было класть в рюкзак деньги. Достаточно было набить его старыми газетами.

- Правильно, - согласился Кирилл и почесал небритые скулы. - Деньгами не обязательно было рисковать. Несостыковочка. Такой ляп умная и изворотливая Ирина не допустила бы. Выходит, это были люди не Ирины, а какие-то случайные грабители?

Они смотрели друг на друга, словно во взглядах хотели найти ответ на этот вопрос.

- Ладно, - пробормотал Кирилл и протер лицо снегом. - У меня уже мозги разогрелись от всех этих мыслей. Ты мне лучше ответь: дальше что? Ты придешь к брату в охотничий приют - и что?

Этим вопросом Кирилл словно ставил Веру лицом к бетонной стене. И, чувствуя безысходность, она начала злиться.

- Ничего! Уведу его оттуда!

Повернулась, пошла первой, с ненавистью раскидывая в стороны сухие ветки.

- Убил он кого-нибудь или не убил - принципиального значения уже не имеет. Он совершил преступление, Вера. Его будут судить. Ты это понимаешь?