Морена - Александр Афанасьев

Слушать это было… не то, что глупо — просто как-то странно. То чем жили эти люди — не имело ничего общего с тем, чем жила она. То чем жила эта страна — не имела ничего общего с тем, чем жила ее родная теперь Аргентина, чем жили Испания и Франция…

Появилась мысль — зачем она здесь — но она отогнала ее.

Появилась какая-то женщина, она собирала деньги. Подошла к Алисе, уставилась на нее. Алиса же недоуменно смотрела на нее, не понимая, что она хочет.

— Давай… — не выдержала женщина.

— Что?

— Ты чего, новенькая что ли?

Алиса неопределенно пожала плечами.

— Таможенникам, триста гривен. Хочешь, чтобы тебя эти обшмонали? Личный досмотр устроили?

Алиса достала бумажник — там была относительно небольшая сумма, в том числе и форинтов, которые она успела наменять.

Гривен у нее не было.

— Форинтами можно?

— Давай — разрешила женщина — тогда двести.

Алиса отсчитала двести форинтов, выругав себя — так нельзя. Только граница, а на нее смотрят как на чужую. Еще хуже, что у нее в вещах пистолет — чартер пограничники не досматривают, а регулярными рейсами она не летала…

Тем временем, подошла электричка — старый маневровый тепловоз и несколько вагонов. Ее бывшие соотечественники — принялись штурмом брать вагоны, запихивать сумки. Зашла в вагон и она…

Глок, который она везла с собой — был спрятан в тайнике, в разобранном виде, да еще и обернут специальной бумагой, на случай рентген-контроля. Но ничего из этого не понадобилось — в Чопе, первой крупной станции на территории Украины — пограничники без досмотра выпустили их в город.

Из Чопа в Одессу — ходил прямой поезд, Хаджибей — но она и не подумала брать на него билет. Вместо этого — она втиснулась вместе со всеми в старенький частный автобус до Львова — там она наверняка найдет автобус до Одессы. Частный, где никто не потребует паспорт, и никто тебя не запомнит.

Было неудобно, тесно и душно, автобус был перегружен, надрывался двигатель. Она прикрыла глаза, но не уснула. Начала вслушиваться в говор пассажиров, заново запоминая слова и выражения. Надо понимать, чем живут эти люди и чем живет эта страна.

Чужая страна.

* * *

В середине следующего дня — автобус выбросил ее, смертельно уставшую — на окраине Одессы. Дальше водитель не поехал — скорее всего, потому что бизнес его был незаконным и попадаться на глаза полиции или конкурентам — он не хотел.

* * *

В одном из отелей — адрес дала ей баронесса — ее поселили без регистрации, как служащую центрального французского офиса, приехавшую в город для оценки инвестиционных возможностей. Об этом позаботился любовник баронессы, которому принадлежал этот отель, как и многие другие по всему миру. Хоть что-то от него — было полезное.

Оказавшись в номере — она заперла дверь на ключ, первым делом собрала и зарядила Глок. Сунула его под подушку. Только потом она приняла душ и уснула…

* * *

Проснулась она следующим утром. Французское, до пола окно было приоткрыто, шевелилась занавеска, в номере было холодно — но не для нее, привыкшей плавать в холодных озерах у подножья андских гор. Она соскользнула с кровати и подошла к окну.

Город был перед ней. Одесса.

Она не любила этот город, как любили его многие другие — поэты, певцы, авантюристы и романтики. Не любила, потому что помнила его грязную изнанку. Но теперь она была кем угодно — графиней Мерседес де Сантьяго, Верой Кочергиной, прописанной в Москве, Алиной Грищенко, прописанной в Киеве, Рахиль Фридман с пропиской в Тель-Авиве — но только не той, кем она была на самом деле.

Прошлого больше не было. А было настоящее. В котором у нее в руке был Глок из которого она попадала в бегущего человека с пятидесяти метров — в десяти случаях из десяти.

В дверь постучали. Она автоматически спрятала пистолет за спину.

— Уборка номеров…

— Я сейчас оденусь.

Про себя, она подумала, что надо найти место, где хранить пистолет. Не дай Бог, найдет горничная. Оценка инвестиционных возможностей и пистолет Глок — мало совместимы…