Закон оружия - Сергей Дышев

И еще она сказала, что никогда в жизни не вернется к прежней работе.

«Не зарекайся, девочка! – искушенно подумал я. – Перешагнуть грань трудно в первый раз. Во второй это делается как привычка…»

Это все равно как впервые убивать: сначала кого-то, а потом что-то в себе…

Она назвала свой новый телефон в Паттайе. И я, запоминая шестизначный номер, вдруг почувствовал взгляд. Положив трубку, обернулся. На меня в упор, через стеклянную дверь отеля, в который зашел позвонить, смотрели Хонг и Райт.

– И кому же ты звонил? – жестко спросил Райт, когда я вышел к ним. – Почему это ты скрыл свое намерение? Для этой цели ты выпрашивал деньги?

Пока он сыпал вопросами, я сочинил ответ:

– Звонил маме, она не знает, где я, подумает, что я погиб, и сойдет с ума…

Бедная мама, твой непутевый сын практично использовал тебя, чтобы выкрутиться из нехорошей ситуации. Который раз…

– Ты должен был поставить нас в известность! – грубо заявил Райт. – Если ты не хочешь иметь неприятности, должен выполнять все наши инструкции и ничего не предпринимать без нашего разрешения… Надеюсь, это понятно?

– Yes, sir! Так точно! – ответил я по-военному и вытянулся.

Здоровый верзила (это я) и краснорожий коротышка перед ним выглядели комично. Прохожие оборачивались и смеялись.

– Иди в машину! – злобно процедил Райт.

– Но я еще не выпил ледяного пива и не съел вареного краба!

– Что?!

Молчавший Хонг подал голос:

– Хорошо, выпей свое пиво, но чтобы через час, – он красноречиво глянул на циферблат, – был на базе. Завтра трудный день. Надеюсь, тебе все ясно?

…Я взял истекающую каплями бутылку пива, огромную креветку и уселся, чтобы понаблюдать за бойцами. Передо мной был ринг, на котором два мускулистых мальчика под жесткий рок колотили друг друга всеми четырьмя конечностями – это называлось тайским боксом. Зрелище увлекало, хотя с первого взгляда становилось ясно, что все это заранее спланированное и разыгранное шоу.

Потом, когда я возвращался на базу, меня чуть не сбила машина – я опять забыл, что здесь левостороннее движение. Переходя дорогу, я привычно повернул нос влево, справа же огромным бумерангом несся джип. Я еле успел выпрыгнуть из-под колес… На этом мои злоключения не кончились. Я заблудился, перепутав две параллельные дороги, – хотел сократить путь… В результате пришлось возвращаться на старое место и идти ускоренным шагом. Все это время я думал о том, что каждый мой шаг на пути к базе – ошибка, которая приведет к чему-то весьма гнусному, ужасному и непоправимому… И все равно шел, удивляясь самому себе, а может, продолжая верить, что все обойдется, и люди, которые меня отпускают и практически не ограничивают свободу, могут помочь мне заработать на дорогу…

А еще мне пришла в голову странная идея забрать с собой Пат в Москву. Да и что тут такого? Тем более она ушла из салона Уилкинса.

А каждый ли из нас может поручиться в добропорядочности и скромности добрачной жизни своей благоверной супруги? Ведь понятие «клеймо ставить негде» как раз и предполагает то, что оно есть, но его, в общем-то, не видно…

Охранник, уже другой, сказал, что господин Хонг ждет меня.

Я постучал и вошел в указанную комнату на втором этаже. Никто не ответил. Я толкнул дверь, преодолевая сопротивление пружины, вошел в коридорчик, постаравшись не хлопать. Но дверь все равно закрылась с шумом.

– Хонг, вы здесь? – спросил я.

Никто не ответил. Я хотел повернуть обратно, но чертова дверь захлопнулась. Она даже не имела внутренней ручки, что я не сразу и заметил. Я осторожно заглянул в комнату, страшно не люблю подобные неловкие ситуации: вроде как без спросу залез в чужую квартиру. То, что я увидел, оказалось для меня гораздо более худшим, чем неловкость.

Я похолодел от ужаса.

На полу лежал мертвый Райт. В горле у него прочно торчал нож, по рукоятку воткнули, наверное, броском… Рядом – два стакана, ополовиненная бутылка виски, раскрытая шкатулка с долларами… Я лихорадочно огляделся. Теперь меня подставили крупно, это не пакетик с «кокой». Двери заперты, на окнах решетки. Все продумано… Дешево и сердито. Московский мечтатель, изуродованный интернациональными иллюзиями о всемирной любви народов к советскому прогрессивному человеку.

Мне очень хотели помочь, о местные веселые комрады! Мне осталось лишь вытащить из глотки нож и попытаться открыть дверь – и не столь ради освобождения, сколь ради отпечатков на окровавленной ручке, разумеется сейчас без единого «пальчика»…

Дверь тихо открылась. Вместо лица я увидел видеокамеру, за ней – пистолет.

– Мистер Володя! – сказал незнакомый человек, по виду – таец. Он снимал и одновременно задавал вопросы. – Зачем вы убили мистера Райта?

– Вы знаете, что я не убивал! – тусклым, как моя жизнь, голосом отозвался я. – Говорите, что вам надо от меня?

– Сейчас мы проведем осмотр места преступления.

Они стали возиться у трупа, цокая языками. Страшно переживали. Здесь же были Хонг и Лао, оба держали пистолеты, предупредив, что, если взбрыкнусь, стрелять будут без предупреждения.

И ведь выстрелят.

Охранник надел на меня наручники. Потом они положили стаканы и бутылку в разные пакеты, отметив, что на них – хорошо видимые отпечатки пальцев. Я вспомнил, что точно такие же стаканы были у меня в номере.

– Кончайте комедию! – не выдержал я. – Говорите, что хотите от меня! Неужели только лишь сплавить на меня убийство этого болвана?

– Как фамилия? – спросил меня оператор.

– Моя?

– Разумеется!

У него был отвратительный акцент. Он не говорил – чирикал. Щегол…

Мне не хотелось оскорблять свою героическую фамилию в стойле этих негодяев, и я назвался Сигизмундовским. Впрочем, им было все равно.

– Господин Сиги…мун… – Лао так и не смог произнести фамилию, зато он взял на себя функцию прокурора. Вот уж где пошел крутой сюрреализм! – Вы совершили убийство гражданина Райта по корыстным мотивам, хотели завладеть его деньгами, чтобы оплатить поездку в Россию. Для этого вы ловко втесались в наше доверие… До прибытия полиции я прошу вас подписать вот этот документ.

– Что это?

– Протокол осмотра места происшествия!

– Быстро состряпали! В общем так: сообщайте российскому послу – и по полной схеме, полиция, адвокат и прочая fignyа, – добавил я по-русски.

Они поинтересовались, что такое fignya. Я популярно объяснил, стараясь не глядеть на труп. За что же они его ухайдакали? Неужели за длинный язык? Виной всему – пьянство и самонадеянность.

– В полиции – свои люди. Они приедут, не беспокойся. Считай, что эта видеопленка уже у них… – сказал Лао.

– Как вы могли! – вздохнул неподдельно оператор. – Поднять руку на такого прекрасного человека. Вы жестокий человек. Вы опозорили свою страну…