Честь в огне не горит - Александр Тамоников

– Хорошо, я посмотрю эту малолетнюю сучку. Сколько за нее запросил Рахим?

– Обычную таксу, Амир, пятьдесят тысяч… Поужинать не желаешь? Я приказал сделать люля-кебаб.

– Позже, после переговоров с Россией. Время?

– 19.47.

– Еще тринадцать минут… Как чувствует себя Гела? Ты видел ее?

– Видел. Порвал ты ее сильно. Врачам придется недели две возиться, пока она сможет вновь принять мужчину.

– И зачем она тебе нужна, Азиз? Дождался бы партии, что поступит Рахиму, да и купил бы себе девственницу по вкусу…

– Мне понравилась Гела.

– А, ну если понравилась, тогда конечно. Это твои личные дела… – Абушер посмотрел на свои часы. – Давай, Азиз, набирай номер Талаева.

Помощник, набрав по сотовому телефону номер главаря резервной группы террористов в России, передал трубку боссу.

– Вели? Это Амир.

– Ассалам алейкум, господин!

– Салам, Вели! Как твои дела, дорогой?

– Все хорошо, с помощью Аллаха. Я и мои люди готовы выполнить любой ваш приказ.

– Достойный ответ! Слушай, что тебе надо сделать, Вели. После нашего разговора ты должен пойти в ближайшее интернет-кафе, оттуда связаться с Баджаром. Он перешлет тебе три фотографии – мужчины, женщины и ребенка – с пояснительной запиской и инструкцией действий по лицам на снимках. Далее, распечатав фото и убрав информацию из компьютера, определить каждому из своих людей персональную задачу. Если для выполнения задания потребуется усиление, сообщи, я переброшу тебе людей с Кавказа. Запомни, ты должен в точности исполнять инструкции, без проявления какой-либо инициативы! Предстоящая акция опасна, но очень важна. К тому же в случае успеха – а я в нем не сомневаюсь – лично ты, Вели, станешь богаче еще на миллион долларов. Ты понял меня?

– Да, босс! Я понял вас! Одеваюсь и иду в интернет-салон, он рядом с моей съемной квартирой. Где-то максимум через полчаса буду готов войти в контакт с Баджаром.

– Хоп, Вели! Удачи тебе!

Потом Абушер набрал номер, продиктованный ему Баджаром:

– Глухов? Это Амир!

– А?.. А!.. Здравствуйте, господин Амир, добрый вечер!

– Ты чего засуетился, Александр?

– Не каждый день приходится общаться с таким человеком, как вы, господин Абушер!

– Прекрати!.. Как ведет себя господин Гординец?

– Успокоился. Подавлен, хотя внешне старается не показывать этого.

– Не попытается сбежать?

– Я предупредил его, что любая попытка побега будет означать для него смертный приговор.

– Ты постоянно следишь за ним?

– Конечно!

– Где он сейчас?

– У себя в комнате.

– Что делает?

– Смотрит телевизор. В 23.00 я провожу Гординца в его спальню.

– Понятно! Вижу, ты хорошо исполняешь свои обязанности.

– Благодарю вас, господин!

– Передай трубку Гординцу.

Спустя несколько минут Абушер услышал изумленный голос бывшего управляющего пансионатом:

– Да. Вечер добрый, господин Амир!

– Здравствуй, Станислав Владимирович! Как здоровье, настроение?

– Господин Абушер, клянусь, я не виноват в провале Дробуса. Как на него вышли спецы, мне неведомо. Что было в моих силах – в частности, убрать курьера, – я сделал. Бежал, хотя шансов оторваться от спецов было очень мало. Да, признаю, мне предлагали сотрудничество; я согласился, но обманул спецслужбу. А меня заточили под охраной в какой-то дом-тюрьму и следят за каждым шагом…

– Успокойся, Станислав Владимирович. Если бы я хоть на йоту сомневался в твоей честности, то ты сгорел бы в своей машине. Я не прощаю предательства. Верю в то, что ты сделал все, что мог. А то, что тебя поместили – заметь, поместили, а не заточили, как ты выражаешься, – в тюрьму, то, во-первых, загородный дом не тюрьма, а шикарное жилище. Не всякий богач в России может позволить себе жить в подобном особняке. Во-вторых, твое нахождение в усадьбе – дело времени, и оно связано с тем, что спецы активно тебя ищут. Пройдет время, поиски прекратятся, и в этом помогут верные мне люди, занимающие достаточно высокие посты в российских властных и силовых структурах. В-третьих, охрана приставлена к тебе по моему приказу, и только ради твоей же безопасности. Повторяю, пройдет время, и ты вновь встанешь в строй. Твои счета заблокированы – я помогу тебе вернуть деньги. Ты мне нужен, подполковник. У нас с тобой еще есть работа в России.

Немного успокоившись, Гординец вновь напрягся:

– О какой работе вы говорите?

– Об этом позже. Скажу только, что это будет разовая и пустяковая акция, после которой тебя перебросят в Турцию. А уже отсюда, получив деньги, ты сможешь уехать куда угодно, хоть на Фарерские острова – если, конечно, тебя устроят постоянно идущие там дожди. Выбрось дурные мысли из головы. Никто тебя не тронет. Мы знакомы давно, и ты должен знать, что я умею быть и беспощадным к врагам, и благодарным друзьям. Ты мне друг, и это главное. Отдыхай, Станислав. На охранника не обращай внимания, но и не провоцируй его. В случае если ты решишь бежать и из особняка, тебя убьют, и я ничего не смогу сделать. Просто не успею!

– Ясно, – проговорил Гординец. – Значит, мне следует во всем слушаться этого накачанного идиота-охранника?

– Он далеко не идиот. Скажу больше, твой охранник – профессионал высокого уровня. Я имею в виду, как воин. Слушаться его только в части, касающейся обеспечения твоей же безопасности. Он не надзиратель, он охранник. Надеюсь, ты правильно понял меня?

– Да, господин Абушер, я правильно вас понял. Скажите, что с моей семьей?

– Ничего. Сына спецы не тронули, частное охранное предприятие после формальной проверки продолжает работать. Так что с семьей все в порядке. Конечно, за твоим сыном следят, но он чист перед законом, а значит, ему ничего не грозит.

– Благодарю за информацию. Я могу позвонить вам сам, если в этом возникнет необходимость? – спросил Гординец.

– Нет! – кратко и категорично ответил Абушер. И добавил: – Я свяжусь с тобой, когда придет время. Перед проведением последней акции.

– Крайней акции, так правильнее.

– Как угодно… У меня все. До свидания, господин Гординец! Будь спокоен, тебя ждет прекрасное, обеспеченное будущее.

Абушер выключил телефон, передал трубку помощнику, выдохнул:

– Ф-ф-фуу! Давно я так долго не говорил… И было бы с кем! С марионеткой, с мясом… Но так надо, Азиз!

– А надо ли? – усмехнулся Баджар. – Ему жить осталось только до акции. Или я ошибаюсь, и ты действительно обеспечишь ему эвакуацию и достойную жизнь за рубежом?

– Ты не ошибаешься. После акции Гординец умрет. Но до этого он должен быть уверен в том, что его ждет прекрасная жизнь. А может, и ждет, Азиз? На небесах… Хотя вряд ли. Слишком много на нем крови.