Время "мечей" - Данил Корецкий

– Эта картинка не имеет практического значения, – показал на монитор оператор – молодой парнишка, еще младше самого Сорокина. – Программа ищет совпадающие фамилии, потом уточняет по имени-отчеству и году рождения. Полные совпадения выводятся в итоговую базу поиска. А картинку я сделал для вас просто для наглядности…

– Как барабаны на игральном автомате, – улыбнулся лейтенант.

– Что?

– Совпадут фамилии, тут же заиграет музыка и денежки в лоток посыпятся…

– Какие денежки? – совсем растерялся оператор. Его звали, кажется, Егором.

– Шутка, Егор, расслабься…

– А…

Паренек был далек от оперативной работы – от всех этих убийств, секретов, террористов… И он явно неуверенно чувствовал себя рядом с настоящим оперативником. А потому переводил разговор на свое поле.

– А тот процессор просеивает фамилии террористов и разные случаи, в которых они могли участвовать, – начал бойко рассказывать он. – Система та же самая, хотя здесь затруднены уточнения, потому что у этой публики и имена меняются, и места рождения, и другие установочные данные…

– Ладно, сколько времени займет эта лабуда? – спросил Сорокин. Ему было лестно чувствовать себя «настоящим оперативником». – В смысле сколько времени займет этот поиск? – исправился он.

– Как только получим результат, немедленно подготовлю официальный ответ, – отрапортовал Егор.

– Ладно, работай! – Сорокин снисходительно похлопал младшего товарища по плечу.

Москва. Институт ядерной физики

Это была самая громоздкая командировка в жизни полковника Нижегородцева. Микроавтобус с четырьмя автоматчиками до аэропорта, два вооруженных сопровождающих в самолете, микроавтобус с четырьмя автоматчиками во Внукове, пробег через пробки с включенным маячком и сиреной…

Конечно, все это относилось не к полковнику, хотя он являлся секретоносителем высокого уровня. Таковы были правила перевозки взрывателя для изделия «С». Сам взрыватель находился в свинцовом контейнере, а контейнер размещался в стальном чемоданчике, прикованном к левому запястью полковника и опечатанном по форме «А-1»: «Досмотру и контролю не подлежит».

Вся эта умопомрачительная канитель потребовала десятков разрешений, виз и согласований: чтобы автоматчики не разминулись с транспортом, а микроавтобусы «привязывались» к авиарейсам и никакие «накладки» не разрушили эту цепочку. Наконец он оказался в вестибюле Института ядерной физики, где вооруженный вахтер, изучив его удостоверение, покачал головой:

– У нас свои офицеры безопасности. Я сейчас вызову, а вы сами разбирайтесь!

Это было знакомо Вампиру: он в свое время курировал Тиходонский институт ядерной физики и прекрасно знал, что на такие объекты входит только ограниченный круг лиц по специальным допускам. Что ему и подтвердил быстрый, верткий, похожий на настороженного лиса молодой человек, не назвавший ни звания, ни должности, ни фамилии. Подразумевалось, что все это является строго секретным.

– Да я сам курировал такой объект! Я полковник службы безопасности!

– Тогда вы должны сами знать установленный порядок!

Вампир снял очки и впился взглядом в глаза неизвестного коллеги.

– Так что, мне развернуться и лететь обратно? – ледяным тоном произнес он. – Это вы хотите сказать начальнику оперативного отдела Управления «Т»?!

Наверное, так смотрят настоящие вампиры перед тем, как выпить кровь из своей жертвы. Лис смешался.

– Ну… Не совсем так. Просто надо взять специальное письмо, которое уполномочивает вас для прохода на режимный объект категории «1-А»…

– Так у меня есть такое письмо! – с облегчением воскликнул Нижегородцев.

Неловко действуя одной рукой, он извлек из внутреннего кармана пиджака сложенную вчетверо бумагу и протянул коллеге. Тот скептически развернул смятый листок, заглянул, подтянулся, прочел снова, уже внимательно, а последние фразы даже произнес вслух:

– Всем должностным лицам органов власти, управления, армии и флота, МВД и ФСБ оказывать всяческое содействие полковнику Нижегородцеву А. С., выполняющему правительственное задание особой важности… Директор…

Он осмотрел и чуть ли не обнюхал подпись директора – не факсимиле, а настоящую, личную подпись, которую никогда не видел!

– Это другое дело! – воскликнул он, вмиг превратившись из опытного травленого лиса в маленького нашкодившего лисенка.

– Пойдемте, я вас провожу.

Они прошли по коридорам, поднялись по лестнице и, наконец, оказались в большой приемной, где у высокой двери, обитой по давно прошедшей моде топорщащейся квадратами из-под обойных гвоздей кожей, уже ожидали несколько человек. На огромной вывеске крупными золотыми буквами написано: «Директор Афонин Иван Варламович», ниже, буквами поменьше, перечислялись все регалии директора, которые занимали не меньше десяти строчек.

При виде вошедших очередь беспокойно зашевелилась, но лисенок пошептал что-то на ухо секретарше, та, прикрыв микрофон рукой, произнесла несколько слов в трубку внутренней связи, и Нижегородцев был принят немедленно.

Большой кабинет был обставлен по канцелярско-бюрократической моде давно прошедших времен: длинный стол для совещаний с затянутой зеленым сукном серединой, мягкие стулья с венскими спинками, массивный двухтумбовый стол, тоже под зеленым сукном, настольная лампа с зеленым стеклянным, напоминающим берет, абажуром.

На первый взгляд он показался пустым, но со второго Вампир рассмотрел в высоком и глубоком кресле маленькую сморщенную фигурку. Хозяину кабинета было лет восемьдесят, а может, и все сто. Он напоминал египетскую мумию, и только живо блестящие глаза меняли это впечатление.

– Проходи, полковник, – скрипучим голосом пригласил лауреат, член-корреспондент и Заслуженный деятель науки. – Мы ведь с вашим ведомством всегда тесно работали… В былые времена с Лаврентием Павловичем каждую неделю встречались. Мы ведь с Курчатовым работали, с Харитоном, с другими ребятами. – Он кивнул на прикованный к руке кейс. – В таких чемоданчиках специальные курьеры документы по атомному проекту носили. Ну а ты что принес?

Нижегородцев неожиданно оробел. Перед ним сидела история. Наверняка этот сморщенный человечек видел самого Сталина, а может, и пожимал ему руку.

Он открыл кейс, развинтил свинцовый контейнер и извлек наружу блестящий металлический цилиндрик.

– Он не дает излучения, – пояснил Вампир, упреждая вопрос. – Просто правила техники безопасности. Это…

– Да вижу я, вижу! – раздраженно сказал Афонин. – Это ВЯБШ[1]. Разработан Шелестовым – сколько я его к себе звал, а он так и остался в своем Тиходонске… У тебя-то он зачем?

– Мы его у врага изъяли.