Парни в бронежилетах - Сергей Самаров

Генерал Астахов из штаба управления антитеррора «Альфа» звонит на мобильник Басаргину в тот момент, когда в офисе подсектора Интерпола по борьбе с терроризмом, согласно плану подготовки, начались групповые занятия. Александр делает кивок, который должен изобразить его попытку попросить извинения у преподавателя, и выходит из большой комнаты в коридор, чтобы не мешать другим. Срочных дел вроде бы не предвидится, и звонок генерала может носить совсем простой характер.

– Александр Игоревич, у меня к вам настоятельная просьба...

– Всегда рад помочь, Владимир Васильевич. Правда, у нас сейчас идут занятия по французскому... Стараемся повышать, как говорится, свой уровень, чтобы хотя бы со своим начальством без переводчика разговаривать... Но... Слушаю вас...

– Тем более я обращаюсь кстати... Если французский... и начальство... Подобное, как говорится, притягивает подобное... Вопрос такой. От вас, кстати, официально нам ничего не поступало, но... Данные из прессы... Мы тоже иногда газеты почитываем и в Интернет заглядываем. Так вот... Еще в начале зимы, перед Рождеством, из контейнеров на складе морского порта в Онфлере – это в Нормандии – было похищено пятьсот килограммов нитрата аммония. Подозревали, что похищение совершено боевиками ЭТА[7]. Больше сообщений на эту тему не было. Нашли похищенное – не нашли... Мы не знаем...

– Нитрат аммония? Что это такое?

– Сельхозудобрение... Из которого довольно просто изготовить взрывчатку.

– У нас не было по этому вопросу данных... Но не все данные о происшествиях в мире к нам поступают. Есть много вариантов... мы получаем информацию только о том, что как-то касается России и ближнего зарубежья, в основном – стран бывшего СССР. Нам даже по странам бывшего соцлагеря не все шлют...

– Я понимаю. Если бы пришло к вам, вы поставили бы в известность, естественно, нас. Но дело в том, что у нас сегодня утром произошел взрыв в дачном домике. Погибли два человека, которые, по нашим предположениям, занимались изготовлением взрывчатых веществ. Студенты... К тому же наркоманы... Знаний мало, осторожность потеряна... Вот и... Наши химики говорят, что там был именно нитрат аммония. И даже нашли упаковку с маркировкой. Но маркировка незнакомая, не российская, мы не можем ее классифицировать. Вот я и хотел бы попросить вас сделать запрос в Лион относительно маркировки на той самой похищенной партии. И желательно бы иметь анализ химического состава для экспертизы.

– Какой, говорите, город?

– Онфлер. Небольшой курортный городок. Через мост от Гавра. Ваша жена должна знать...

– Почему она должна знать? Вы считаете ее энциклопедистом?

– Онфлер – это колыбель импрессионизма. Там целая куча художников выросла. В том числе и Клод Моне... И еще, кажется, Бодлер... Поэт... Помните такого?.. «Цветы зла» написал.

– Имя слышал, но не читал...

Генерал хмыкает:

– Я, кстати, тоже...

– Хорошо, товарищ генерал. Как срочно это надо?

– Чем быстрее, тем лучше...

– Я сейчас же запрос отправлю.

Басаргин складывает трубку и возвращается в кабинет. Опять извиняется кивком и садится за компьютер. Он старается не отвлекать общее внимание, быстро набирает и отправляет запрос. И только после этого устраивается в позе старательного ученика, чтобы внимательнее слушать преподавателя...

– Si vous avez fini la journe'e de travail, couperez les te'йle'йphones[8]... – говорит тот.

– On ne peut pas. Chez nous la journe'йe de travail dure jour et nuit[9], – отвечает за всех Тобако, который французским владеет и остается с группой просто за компанию.

* * *

Повторно генерал звонит через два часа.

– Александр Игоревич, вы не забыли о моей просьбе?

– Никак нет, товарищ генерал. Отправил запрос сразу же. Ответа пока нет. Должно быть, это дело проходило не через нас, а через французскую полицию. Тогда запрос отправится дополнительно им, и пока они еще расшевелятся...