Объект насилия - Борис Седов

Привлеченные звуками выстрелов, с довольно приличного расстояния за всем происходящим наблюдали несколько человек: влюбленная парочка, трое тинейджеров с велосипедами, женщина с маленькой белой собачкой на поводке. Я очень надеялся, что никто из них сейчас не достанет мобильник и не позвонит по «02»:

Ах, у нас тут такое! Стрельба! Приезжайте скорее!

Тогда уж, спеши не спеши, хоть прямо сейчас прыгай в машину с загаженным лобовым стеклом и жми на газ, но свалить от ментов не удастся: перехватят.

Потому-то я не слишком и торопился, рассудив, что, если и суждено мне сегодня снова общаться с милицией, ничего с этим поделать нельзя. Главное, лицензия на травматический пистолет при мне, а попытка обнести меня на барсетку налицо. Так что пусть кто-нибудь только попробует вякнуть, что применение оружия было неправомерным!

Барсеточник попытался было перевернуться на спину, но я на ходу поднял пистолет и практически в упор влепил еще две пули ему в область почек.

Пусть пописает кровью!

Бедолага затих.

Зрители вздрогнули.

Со стороны все это выглядело так, будто я замочил несчастного мальчика насмерть. Но он был живехонек – живее всех живых! Всего лишь впал во временную прострацию от болевого шока.

Я наклонился и первым делом поднял с газона свою новенькую барсетку. Потом отцепил с пояса бесчувственного молокососа сотовый телефон, вытащил из кармана линялых бриджей бумажник. Я не имел никакого намерения грабить этого долбаного подранка, я не собирался даже наказывать его подобным образом. Просто у меня в голове успел созреть один занимательный план, и мне очень хотелось, чтобы со мной связались покровители воришки или он сам.

Вот для этого мне и нужен был его телефон.

Кроме того, следовало еще и обеспечить весомую причину того, чтобы мне обязательно позвонили.

Я открыл бумажник, и мне в глаза сразу же бросился вложенный в него паспорт с витиеватыми кабалистическими знаками на обложке.

«Должно быть, грузинский, – решил я и сунул паспорт к себе в карман. Небрежно кинул бумажник с деньгами продолжавшему неподвижно валяться на травке барсеточнику. – Оставь себе, приятель. Мне это не нужно. Я не грабитель».

Потом обернулся.

Позади моего внедорожника стояла невесть откуда взявшаяся обшарпанная «девятка», из которой через открытые окна за мной растерянно наблюдали три кавказские хари – несомненно, подельники моей жертвы. При этом они не проявляли никакого желания прийти ей на помощь.

Я изобразил на физиономии киношную ухмылочку маньяка и спокойно направил на горных орлов пистолет.

Его было не отличить от боевого.

Он внушал уважение.

А в совокупности с улыбчивым психопатом, только что за ничтожную сумочку хладнокровно расстрелявшим молодого парнишку, вызывал еще и вполне обоснованный страх. Так что ничего удивительного, что уже через мгновение «девятка» со скрипом сорвалась с места, чуть не сбив бампер, обогнула мой «Форд» и была такова. Я проводил ее насмешливым взглядом. После чего как ни в чем не бывало вернулся к машине и принялся сосредоточенно оттирать от лака стекло.

К тому времени, когда я опять сел за руль, менты так и не появились, а поверженный мною ворюга уже начал подавать признаки жизни и безуспешно пытался принять сидячее положение.

Я за него порадовался: «Жив, курилка! И будет жить. Хотя подлечиться, пожалуй, придется». И спокойно продолжил прерванный неожиданным приключением путь домой, размышляя о том, что вот уж никак не предполагал еще два дня назад, когда разглядывал принесенный Борщихой «вальтер», что уже очень скоро доведется пустить его в дело. Причем совсем не против того, кого ожидал.

Черт бы побрал их, эти превратности жизни!

* * *

На конфискованный сотовый мне позвонили, когда я только-только добрался до дома и припарковал «Форд» на стоянке в дальнем углу просторного, надежно охраняемого двора.

Со мной и не подумали поздороваться. Просто спросили с чуть заметным кавказским акцентом:

– Ты кто такой?

– А вы кто такие?

– Думаю, сам понимаешь, – услышал я в ответ. – Зачем забрал у нашего мальчика паспорт?

– Он тоже забрал у меня кое-что. И сделал это первым. – Я открыл заднюю дверцу, окинул взглядом солидную кучу разнокалиберных пакетов с покупками и пришел к неутешительному выводу: в один присест их в квартиру не перенести. – Почему это должно сойти вашему мальчику с рук? Впрочем, не такому и мальчику. Он уже не в младенческом возрасте. Должен уметь отвечать за то, что творит.

– Ты его уже наказал. Сейчас он в больнице.

«А где же ему еще быть с отбитыми почками и порванной селезенкой?» – злорадно подумал я и вытащил из багажника первый пакет.

– Скажи спасибо, что просто в больнице. Целил бы ему в башню – он сейчас валялся бы в трупохранилище. А ведь я, если бы захотел, не промахнулся бы.

– Верю, – коротко констатировал «кавказский акцент» и разродился новым вопросом: – Почему не побоялся, что у нас может быть оружие посерьезнее твоего пугача с резиновыми маслинами [4] и мы тебя попросту засмолим?

– Вы хоть и мелочевщики, но профессионалы. – К первому пакету я присоединил второй. – И на дело волыны с собой не таскаете. Я это знаю.

– Откуда? – продолжил проявлять любопытство мой собеседник. Упрекнуть его в безразличии было нельзя. – Ты из блатных? Или из мусорских?

Я проигнорировал этот дурацкий вопрос. Попросту промолчал. Все это пока было пустой болтовней. Давно пора было переходить к сути.

Но к сути «кавказский акцент» переходить не спешил. Уж слишком ему нравилось изображать из себя дознавателя.

– А почему забрал только ксиву и телефон и не взял деньги?

– Потому что они мне не нужны, – усмехнулся я.

– Даже так?!! – искренне удивился мой собеседник. И наконец произнес то, чего я ждал от него уже больше минуты:

– А ведь трубка нужна, чтобы нам было куда тебе позвонить. Потому-то ты ее еще и не отключил.

– Ты догадлив, приятель, – с легкой иронией в голосе заметил я. – Именно потому и не отключил. А ксиву забрал только затем, чтобы у вас был интерес со мной связаться. Не беспокойтесь, паспорт верну вам при встрече.

Как ни странно, «кавказский акцент» не поинтересовался, какого ляда мне с ними встречаться. Вместо этого сразу с предельной конкретностью спросил:

– Где и когда?

– Дня через два сообщу и место, и время. Куда позвонить?

Мой собеседник и не подумал на пустом месте делать ненужные секреты и громоздить сложнейшие схемы. Похоже, он проникся ко мне малой долей доверия, достаточной, чтобы без сомнений сказать: