Дочь авторитета - Владимир Колычев

Захар лег на бок, повернулся на спину. Зойка нависла над ним, выставив на обозрение маленькую грудь, которая не шла ни в какое сравнение с пышными соблазнами Жанны.

— Кто тебе снился? — ревниво спросила она.

— Чугун.

— Почему?

— Потому что гудит. В чугунной голове.

— Жанна тебе снилась.

— Нет, тебе. — Захар сел на кровать, опустил ноги на пол. — Жанна приезжала к тебе. Почему она должна сниться мне?

— Как приехала, так и уехала.

— Тогда почему ты надрался?

— Давай не будем вспоминать.

Да, Жанна оставила его под сильным впечатлением. Поэтому он так крепко напился. Но мысль о водке сейчас могла вывернуть парня наизнанку. Наверное, колбаска вчера была не совсем свежая.

— Интересно, о чем сейчас Жак вспоминает? — с усмешкой спросила Зойка.

— А что Жак может вспомнить? — Захар резко глянул на нее.

В голове у него затрещало, но он едва обратил на это внимание.

— Что было, то и вспомнит. — Зойка едко посмотрела на него.

— А что было?

Захар помнил, как Жак уложил его на кровать, а потом вдруг исчез вместе с Зойкой. Он заснул, а они могли воспользоваться моментом.

— Ты же знаешь, перед Жаком никакая баба не устоит.

— И ты не устояла?

— Не я, а Жанна. Он к ней уехал.

Захар не ощутил в себе ни возмущения, ни ревности.

Жанна, конечно, очень хороша собой, но ему все равно, с кем она встречается и живет.

— А ты что подумал?

А вот на кого могла клюнуть Зойка, ему было не все равно. Может, он и не хотел ее так сильно, как Жанну, но ревность крепко, двумя руками схватила его за душу и потянула ее в разные стороны, как мехи гармони.

Захар уложил Зойку на спину и заявил:

— Если ты перед ним не устоишь, то никогда уже не поднимешься! Так и закопаю!

— Пусти!

Она смотрела на него зло, но без обиды, вырваться не пыталась, хотя и могла.

— Ты меня поняла?

— Да не собираюсь я с ним!

— А со мной?

— Только с тобой!

Захар убрал руку с ее шеи, но подниматься не стал, навалился на Зойку. Она вильнула под ним бедрами, обжала коленками его бока, но толчка внутри себя не почувствовала. Ее кавалер снова свалился на спину, как майский жук.

— Ты что-то хотел мне сказать? — с усмешкой спросила Зойка.

— Да. Сегодня у нас выходной.

— Сбегать за пивком?

— За мотоциклом. Нам нужно развеяться.

Захар не хотел думать о Жанне. Он чувствовал в себе потребность быть с Зойкой, знал, как вернуть остроту притупившимся отношениям.

Лицо в огуречных кругляшках, на голове бигуди. Ирина в своем репертуаре. Могла бы дождаться, когда муж уедет, и тогда уже заниматься всем этим, так нет же. Оказывается, по утрам кожа особенно нуждается в подпитке, а бигуди — вообще святое дело.

Впрочем, Ставру давно уже все равно. Ирина, в общем-то, это понимала, поэтому и не особенно старалась. С такими деньгами эта женщина могла бы начинать день с визита в салон красоты, а она то сметаной намажется, то огурцами облепится. В спортзалах она не потела, не пыталась избавиться от жировых отложений, под которыми скрывалась не менее потрясающая фигура, чем у Варвары. Салоны красоты ее не прельщали, ей и здесь было хорошо.

— Жанна приболела, пусть дома сегодня побудет. — Ирина говорила в утвердительном тоне, но вид у нее был просительный.

Иначе и быть не могло. Ставр здесь все решал. Если он отправит дочь в институт, то никто не посмеет за нее заступиться.

Но отец не погонит Жанну на занятия. В институте все схвачено, за все заплачено. Диплом ей гарантирован. Неважно, какой именно, красный или синий. Ставр не взял бы к себе в банк и золотого медалиста из этой шараги. Но Жанне все равно, у нее работа будет обязательно.

— Знать бы, чем дочурка приболела, — съязвил Ставр.

— Температура у нее.

— Она от разного бывает.

Жанна вчера совершила самый настоящий побег. Она удрала от Патрика и скрылась в неизвестном направлении. А поздно вечером позвонил Фадей. Оказывается, Жанна была у Захара в офисе. Чем они там занимались, не ясно. Может, и подцепила что.

— Да что ты такое говоришь?

— Я пока молчу.

Ставр не хотел выяснять отношения с дочерью, но понимал, что поговорить с ней надо. Ехать уже пора, машина под парами, в банке ждут, но три-четыре минуты ничего не решат.

Жанна лежала в кровати перед телевизором. За окном холодный дождь, а в комнате тепло, сухо. Из сырости только сладкие сочные яблоки, которые горкой громоздились на тумбочке. Патрика не было видно ни в холле, ни в комнате. Но так Жанну сейчас и не надо охранять.

— Папа, у меня насморк. — Жанна капризно глянула на него. — Нос заложило.

— И где же ты простудилась? У Захара?

— У кого? — Жанна захлопала глазами.

— Я все знаю.

— Что ты знаешь?

— То, что Захар у меня поперек горла стоит. Ты сказала ему об этом?

— Нет. — Жанна потрясенно посмотрела на него.

— Зачем ты к нему ездила?

— Не знаю.

— Как это не знаешь?

— Папа, я схожу с ума! — Жанна не просто смотрела на него, она взывала о помощи.

— По Захару?

— Думаешь, я могу в него влюбиться?

— Ты уже влюбилась. — Ставр пристально посмотрел на дочь.

— Но я не хочу!

— Почему?

— Он твой враг.

— Это тебя не остановит, — заявил он.

— Он обращается со мной как с какой-то тряпкой, пусть и красивой.

— Не веди себя как тряпка.

— Папа, уйди! — Жанна схватила яблоко и замахнулась.

— Можешь даже выстрелить в меня, — отчеканил он, тяжело глядя на нее. — Но никогда не предавай!

— А я тебя предавала? — Рука с яблоком опустилась.

— Ты сама знаешь, как и что было. Тебе с этим жить. — Ставр повернулся к дочери спиной, взялся за ручку двери.

— Папа!

Ставр замер, но голову на голос не повернул.

— Прости, если я была в чем-то перед тобой виновата.

Слух отца уловил едва заметный скрип кроватных пружин, затем легкую поступь. Жанна подошла к нему сзади, обняла.

— Папа, ты такой хороший. Только ты понимаешь меня. — Она поцеловала его в щеку и отчалила.