Комбат против волчьей стаи - Андрей Воронин

Так уж случается, что судьба временами склонна устраивать над друзьями эксперименты — займутся двое одним и тем же делом, вроде и возможности у них одинаковы, и осведомлены они подобающе, но одному везет, а другому нет. В такую полосу относительного везения и неуспеха попали Комбат с Андреем Подберезским.

Немного времени понадобилось Андрею Подберезскому, чтобы узнать, на кого зарегистрирована белая машина «фольксваген-гольф». Если бы лейтенант ГАИ не был его хорошим приятелем, не миновать бы Подберезскому неприятностей.

— Андрюха, а зачем тебе понадобилось разыскивать его хозяина, — прежде чем сообщить адрес, поинтересовался гаишник.

Перед Подберезским был нелегкий выбор, альтернатива — или соврать, или сказать правду. Секунд пятнадцать Андрей сидел молча, уставясь на приборную панель своего автомобиля. Лейтенант-гаишник пристроился рядом с ним, он не торопил, не пытался давить на Андрея. В руке он держал сложенный вчетверо листок бумаги, на котором, как понимал Андрей, был адрес с фамилией, выуженные из милицейского компьютера.

«Врать поздно, — подумал Подберезский, — раз уж я задумался, стал колебаться, он и без ответа понял».

— Не я первый этой машиной интересуюсь? — не отрывая глаз от приборной панели, спросил Подберезский и попытался носовым платком протереть чистый циферблат спидометра.

— Допустим.

«Нет, — тут же остановил себя в мыслях Андрей, — вряд ли милиции что-то известно об этой машине».

— Ладно, — махнул он рукой и принялся заталкивать носовой платок в карман брюк, он даже не удосужился сложить его, смял и не сумел затолкать до конца.

«Попался, — думал Андрей про себя, — ловко же он меня на удочку подцепил. А, собственно говоря, почему я боюсь рассказать ему правду? Была не была».

И Андрей в общих чертах обрисовал картину.

— На, — сказал гаишник, протягивая ему листок бумаги, — а в другой раз лучше сразу правду мне расскажи.

— Так интересовался ею кто-нибудь или пет?

— Ты первый.

— Вот же черт, — Подберезский вынул бумажник и на мгновение задумался, сколько же отстегнуть за информацию.

— Послушай, Андрюха, ты меня за человека не считаешь? Какие могут быть деньги, спрячь.

— Сейчас все денег стоит, — рука, прикоснувшаяся к пятидесятидолларовой банкноте, метнулась к сотенной, хотя в обычной ситуации, такая информация не стоила бы и двадцатки.

— Снова…

— Ты чего?

Гаишник скривился, покачал головой, забрал из рук бумажник и защелкнул кнопку, затем протянул владельцу.

— Запомни одно простое правило, если тебя не просят о деньгах, держи их при себе.

— Понял. Приезжай ко мне в тир, когда захочешь.

Я с тебя денег брать не стану.

— И снова ни черта ты не понял, — гаишник открыл дверцу и уже одной ногой ступил на асфальт, — мне взять эту распечатку и гроша ломаного не стоило, а ты патроны покупаешь, аренду платишь. Все. — Он козырнул и захлопнул дверцу.

Подберезский с нетерпением развернул листок.

Фамилия владельца ему ни о чем не говорила. Да и была она какой-то слишком стереотипной — Иванов Петр Сидорович пятьдесят седьмого года рождения, и адрес в микрорайоне, телефон отсутствовал.

Подберезский следовал уговору с Комбатом — каждый занимается своим направлением. Только, если возникнет нужда в помощи, тут же звонить.

Жил Иванов Петр Сидорович у черта на куличках, у самой кольцевой автомобильной дороги. Подберезский с трудом отыскал дом, расположившийся внутри квартала. Выгнутая полукольцом девятиэтажка, ни номеров подъездов, ни табличек с номерами квартир, расположенными в подъездах, не было. Все двери недавно аккуратно покрашены серой краской.

Маляры явно перестарались: закрасили и таблички с информацией.

«Двести восемьдесят девятая», — прикинул Подберезский, сунувшись в один из подъездов, где пахло влажной картошкой и пылью.

Его встретили ряды почтовых ящиков с погнутыми дверцами, некоторые были вообще распахнуты настежь.

«Наверное, их владельцы уже давно не выписывают никакой прессы».

На полу валялись рекламные извещения, в основном с предложениями застеклить балкон, установить металлическую дверь, выполнить ремонтные работы.

«Шесть рядов ящиков по шесть в каждом, значит, тридцать шесть квартир», — быстро подсчитал Андрей. — С тридцать седьмой по семьдесят вторую. Значит, надо идти в конец дома".