Земля войны - Юлия Латынина

– Ну, тогда можно разбудить в народе зависть. Ведь ваш оппонент, как я понимаю, богатый человек?

– Самый богатый в республике, – сказал Хамзат-паша, – не считая, разумеется, нашего бывшего президента. Даже нынешний президент еще не так богат, потому что он сидит на должности всего два года. У Заура есть машиностроительный завод, у него есть кондитерский цех и мебельный, и он делает всю сладкую воду в республике и половину водки.

– Так это же замечательно, – сказал политтехнолог, – об этом мы и напишем в листовке! Народ никогда не изберет мэром человека, который нажил с народа столько денег!

Чеченцы озадаченно переглянулись, а Хамзат-паша сказал:

– Че-то я не понял. Люди и так говорят: «Заур купил то, Заур купил се», а ты мне еще предлагаешь рассказывать, какой он умный, за мои же деньги?

Политтехнолог удивился, потому что на выборах в российской глубинке не было лучше способа ославить человека, чем выставив его олигархом, вздохнул и сказал:

– Ну, тогда можно написать такое вранье, которое очернит его с ног до головы. Можно, например, написать, что Заур Кемиров сидел за растление малолетних мальчиков. Можно даже фотографии смонтировать.

Тут Хамзат-паша поднялся с дивана, черный и страшный, и когда он наклонился к политтехнологу, москвичу показалось, что над ним завис «МИ-24» с полным боекомплектом.

– Ты что, хочешь, чтобы меня убили? – спросил чеченец, – Чтобы моих детей убили? Да если бы обо мне написали что-то подобное, я бы весь его род вырезал, не считая его матери!

После этого Хамзат-паша и его братья некоторое время обсуждали, что делать с политтехнологом: выгнать без всякого гонорара или продать в Чечню, чтобы окупить расходы на перевозку, но так как Хамзат-паша с годами смягчился, он просто выставил москвича из дома.

– Что-то я не понимаю этой демократии, – сказал Хамзат-паша, – если то, что говорит этот щегол, называется демократия, то нам такой демократии не надо.

Политтехнолог уехал в Москву и, будучи человеком умным, понимал, что ему повезло, а на митинге на следующий день Джамалудин вылез на трибуну в самый разгар выступления мэра Шавлухова, обнял его и сказал:

– Эй, Анди, ты лучше расскажи, как тебя чечены крали?

После этого выступление кончилось и началась драка.

* * *

За три дня до выборов Хамзат-паша позвонил Зауру Кемирову.

– Надо встретиться, – сказал он.

– Подъезжай к машзаводу, – ответил Заур.

Хамзат-паша подъехал к заводу, в Северный район, и так как у него были основания опасаться Заура, он взял с собой довольно много людей. Всего людей, которые приехали с Хамзат-пашой, было около трехсот, но если считать каждого человека с автоматом за двоих, то их было около шестисот.

Когда чеченцы подъехали к заводу, они увидели, что у ворот заводоуправления тоже стоит толпа, и когда Хамзат-паша подъехал поближе, то, что он увидел, ему совсем не понравилось. Дело в том, что толпа состояла из рабочих завода. В ней было много русских и много женщин, и, кроме этого, она стояла у стены, вдоль которой тянулись камеры слежения. Хамзат-паша понял, что если его люди сейчас накинутся на толпу, то всю следующую неделю федеральные телеканалы будут показывать картинку о том, как вооруженные чеченцы стреляют в безоружных женщин. Хамзат-паша был умный человек, и ему не хотелось, чтобы о нем показывали такую картинку.

– Оставайтесь здесь, – сказал Хамзат-паша, вылез из машины и пошел ко входу в здание.

– Как ты можешь идти к этим нелюдям один? – вскричал его младший брат.

Хамзат-паша пожал плечами и сказал:

– Ничего хуже того, что случилось, уже не случится.

Кабинет Заура в заводоуправлении в те времена выглядел весьма скромно: белые стены, кожаные кресла, изготовленные на фабрике Кемирова, да новомодный компьютер с жидкокристаллическим плоским дисплеем. Такая обстановка была редкостью для республики. В кабинете президента республики, например, кресла были эпохи Людовика XIV, а компьютера вообще не было. А когда компьютер наконец принесли, президент оглядел его и сказал: «Телевизор оставьте, остальное уберите».

Когда Хамзат-паша зашел в кабинет Заура, он увидел, что Заур ждет его в кресле за пластмассовым круглым столом для совещаний, а рядом, в таком же кресле, сидит Джамалудин. Джамалудин казался расслабленным и спокойным. Его глаза-хамелеоны были светлее обычного, и узкие сильные пальцы перебирали белые четки с пушистым хвостиком на конце.

Третьим в кабинете был Хаген Хазенштайн по кличке Ариец. Он стоял за спиной Заура в одной черной рубашке, перекрещенной рыжей упряжью двойной кобуры. У подмышек его торчали рукояти пистолетов.

Хамзат-паша вошел в кабинет, развернул одной рукой кресло, стоявшее напротив Заура, но не сел, а просто облокотился на спинку и спросил Джамалудина, подчеркнуто игнорируя его брата-коммерсанта:

– Где моя мать и мои сыновья?

Джамалудин чуть заметно усмехнулся и ответил:

– С ними хорошо обращаются. Я приказал, чтобы они ни в чем не знали отказа. Если мы договоримся, тебе не о чем беспокоиться.

– Ты переступил черту, – сказал Хамзат-паша.

И тут заговорил Заур Кемиров.

– Послушай, – сказал Заур, – вся эта история зашла в тупик. Кончится тем, что мы поубиваем друг друга. Ты это знаешь, я это знаю, и это знает Ахмеднаби Ахмедович. Больше того, он на это и рассчитывает. Я предлагаю тебе двадцать миллионов долларов за весь твой бизнес. Я готов выплатить десять миллионов сейчас, а десять – на следующий день после выборов, если ты перестанешь поддерживать Анди.

Хамзат-паша изумленно взглянул на Заура. У Хамзата было много долей в разных фирмах, но Хамзат ни разу не получал с них чего-нибудь, хоть отдаленно напоминающего названную ему сумму. По правде говоря, самый крупный бизнес Хамзата заключался в том, что он менял горючку, которая утекала с базы в Бештое-10, на героин, который улетал в Москву, но даже этот бизнес приносил в год меньше двух миллионов, и к тому же речь о его продаже явно не шла. Хамзат даже представить себе не мог, что Заур Кемиров зарабатывает столько денег. Более того: в глубине души Хамзат сомневался, что если он выиграет выборы и раздербанит Кемирова, он когда-нибудь сможет выжать из его предприятий хотя бы третью часть названного.

– Если ты готов заплатить мне деньги, – спросил Хамзат-паша Заура, – зачем было красть мою семью?

– Считай, что это было приглашение на переговоры, – ответил Джамалудин.

Выборы мэра Бештоя прошли без каких-либо эксцессов. Заур Кемиров собрал на них восемьдесят процентов голосов, потому что вместе с фирмами Хамзат продал Зауру и урны с досрочными бюллетенями. Получив свою семью обратно, Хамзат-паша узнал, что Джамалудин ему не соврал. Его сыновей и мать содержали в отдельном доме в родовом селе Кемировых, пятеро автоматчиков выполняли все их желания и только игрушек для сына накупили два мешка. Хамзат-паша купил дом в Эмиратах, перевез туда семью и весь остаток жизни очень хорошо отзывался о Джамалудине. Впрочем, жил он недолго: спустя два года, наскучив оседлой жизнью, Хамзат-паша приехал в Чечню и был убит под Ачхой-Мартаном.