Девять минут до взрыва - Сергей Соболев

Руслан вспомнил, что один знающий соплеменник сказал ему об этом «Кадзокове», что тот прошел обучение в суфийском ордене. Что он член суфийского тариката – потому и обладает приобретенными за годы тренинга способностями к внушению, умением подчинять себе чужую волю…

Ох, непросто идут переговоры, приходится взвешивать каждое слово. У него, у Сайтиева, как у сапера, приступившего к разминированию взрывоопасного предмета, попросту нет права на ошибку.

Руслан выдержал приличествующую случаю паузу, затем ответил, глядя ему в глаза:

– Я давал такое обещание, уважаемый Хаджи.

Тот вдруг скупо улыбнулся.

– Мне нравится, что ты не пытаешься вилять… или перекладывать свою вину на других.

– Так я ведь не собака, чтобы вилять хвостом.

Мансур Джейкуев, которому пришлось отвечать на львиную долю вопросов, сидел весь потный, красный, распаренный – и не из-за жары, а из-за того давления, которое на него здесь оказывали.

– Уважаемый Хаджи, я еще не все сказал…

– Благодарю тебя, Мансур, – на этот раз в голосе Кадзокова послышалась легкая ирония. – Все, что мне нужно было, я узнал. Не думаю, что чьи-то слова могут повлиять на дальнейшее.

Минуту или две в помещении молельного дома царила тишина. Кадзоков, казалось, весь ушел в себя… Мансур не отрывал взгляд от его пальцев, которые неспешно перебирали четки. Ему вдруг почудилось, что это вовсе не четки, а бухгалтерские счеты. И что «посредник» занят сейчас арифметическими подсчетами, он щелкает костяшкам туда-сюда, как бы прикидывая сумму долга.

Сумму, которую прийдется – кровь из носу – выплатить не позднее назначенного срока…

Что касается Сайтиева-старшего, то он, пересиливая боль в колене, просто ожидал вердикта этого наделенного незримой властью человека. Любые слова, любые доводы теперь не смогут изменить ровным счетом ничего.

Наконец Кадзоков отложил четки в сторону и произнес негромким глуховатым голосом.

– Весь товар, уважаемые, предназначался для распространения в Москве и области. Поэтому счет идет не по «европейской» цене, а по расценкам среднего опта в московском регионе…

Таджик громко сглотнул. В его родной республике грамм героина в среднеоптовых ценах колеблется в рамках от 60 до 80 рублей. В Москве – 500–600. А на черном рынке от 1000 до 1500 рублей! Джейкуеву стало дурно. Он вообще с трудом держался, но, понимая, что любые возражения лишь ухудшат его положение, счел разумным промолчать…

– В тех двух траках, что сгорели прямо во дворе твоего дома, Мансур, транспортировалась крупная… очень крупная партия… пятьсот двадцать четыре килограмма чистейшего вещества! Я обращался… по своим каналам с просьбой сделать «скидки». С учетом форс-мажара, а также в целом наших дружественных партнерских отношений. Мне пошли навстречу, максимально скостив сумму убытков, которые следует покрыть в месячный срок!

Он посмотрел на Джейкуева.

– Решение будет таково. Вы, Мансур, ваша община в твоем лице, в месячный срок обязаны выплатить в качестве возмещения ущерба… четырнадцать миллионов долларов. Повторяю – четырнадцать миллионов! Наличными! И не позднее месяца начиная с завтрашнего дня!

Кадзоков перевел взгляд на Сайтиева.

– Ваша доля в компенсации ущерба – семь миллионов американских долларов! Срок тот же – ровно месяц.

Тахир ожидал дядю в салоне джипа.

«Что-то долго они там «трут», – в который раз подумал он. – Видно, никак не могут прийти к мнению, кто же должен оплатить ущерб… Кто и сколько…»

Наконец из-за дома в сопровождении одного из охранников вышел Мансур Джейкуев. Странно, но дяди с ним не было… видно, задержал посредник.

Джейкуев подошел к хозяину особняка. Тахир увидел, как таджик сначала покачал головой, потом коротко обнялся с адыгом и направился к поджидающему его здесь джипу.

Проходя мимо «лендкруизера», Мансур каким-то безжизненным, вялым жестом вытер обшлагом пиджака струящийся из-под тельпека по лицу пот.

Наверное, крепко ему досталось: он даже как будто усох, стал ниже ростом…

Тахиру, конечно, не терпелось узнать, каковы итоговые результаты.

Но пришлось – на глазах у чужих людей – проявлять выдержку и спокойствие.

Наконец, спустя почти час после того, как со двора уехали таджики, в сопровождении охранника и хозяина дома появился – прихрамывая даже больше обычного – Руслан Сайтиев.

Тахир, словно подброшенный пружиной, выбрался из машины и поспешил к дяде. Сайтиев-старший обнял адыга, поговорил с ним минуту или две. Поблагодарил за возможность встретиться в его доме с посредником. Затем извинился, что не может остаться для более длинной задушевной беседы, что вынужден отказаться от угощения – по причине, которая хозяину хорошо известна.

Пара джипов уже проскочили райцентр, когда Сайтиев-старший наконец разомкнул свои уста.

– На нас навесили серьезный долг. Очень крупная сумма! На таджиков повесили в два раза больше… но какое нам дело до Джейкуева?! Пусть сам выкручивается как хочет!

– Дядя… а может… того?! Послать этого «посредника»?! Да кто они такие?!

Сайтиев-старший покосился на племянника.

– Горяч ты еще… и молод! А потому иногда глупости говоришь, хорошенько не подумав!! Да мы и месяца не проживем! Э т и нас везде найдут! А захотят – завтра же будем сидеть за решеткой!..

– Вот оно как, – пробормотал Тахир. – Извини, дядя. Я же не в курсе, что это за люди.

– Придет время, узнаешь! А сейчас у меня к тебе будет важное поручение!

– Внимательно слушаю.

– Есть вариант, что наш долг – спишут! Если и не весь, то его существенно обрежут! И сроки дадут щадящие, не то, что сейчас!

– А что надо делать-то?

– Есть и другой вариант, – Сайтиев-старший, кажется, был целиком погружен в собственные мысли. – Мы заставим таджиков заплатить не только за себя, но и выплатить нашу долю!!

– Вот это мне нравится, дядя! Организуем «наезд» на Джейкуева и кулябских?

– Нет… не совсем так. Ты, Тахир и еще несколько парней… отправитесь в Москву! Но только после того, как мы похороним Ильяса.

– Надо насчет транспорта договориться! До Махачкалы можно сначала… но трудно будет, ох трудно!

– Мы не повезем тело Ильяса в Хасавюрт.

Тахиру показалось, что он ослышался.

– Что? Как это? Почему не повезем, дядя?! А как же наши традиции?! Ты же сам постоянно твердишь, что мы сильны лишь пока едины в крови и родстве! пока слушаемся старших! пока верим в Аллаха и придерживаемся наших традиций-адатов!

– Да, мы родились на Кавказе и там находятся могилы наших предков. – негромко, но веско произнес Руслан Сайтиев. – Ильяса похороним з д е с ь! И знаешь – почему?