Наследница - Борис Седов

Счастья хватило всего на какую-то пару часов, пока с первого этажа из справочной Светлане не принесли очень странную, тщательно запечатанную в конверт записку.

— От кого? — Хорошего настроения как не бывало!

— Она не представилась, — виновато ответила пожилая глуховатая санитарка. — Справилась о вашем здоровье, потом на подоконничке скоренько написала письмо, запечатала, сунула мне и сразу исчезла. Такая красивая высокая девушка.

— Па-а-анятно. — Толстуха дождалась, когда санитарка выйдет за дверь, и дрожащими пальцами вскрыла конверт.

«Привет, Светлана Петровна. Была рада узнать, что пока ты находишься в добром здравии тела и духа. Хотя я располагаю информацией, что кое-кому не терпится спровадить тебя на тот свет. А именно, отравить.Пpuэтом, информация эта абсолютно достоверна. Суть в том, что примерно неделю назад Миша Магистр по просьбе твоего ненаглядного Николая приобрел некий дорогостоящий яд. Несомненно, предназначенный для тебя. Яд содержатся в ампулах, из которых выбирается шприцем и, скорее всего, путем инъекции впрыскивается в продукты (в апельсины, в пластиковые бутылку с лимонадом, в кробку с соком). Это первое. А второе: по-моему, убивает он только через какое-то время после попадания в организм. Такой вывод делаю из того, что ты пока еще жива. И из того, что, по моим сведениям, отрава стоит очень недешево и не обнаруживается при вскрытии трупа клиента. Симптомы, какnpuобычной остановке сердца. Так что попроси докторов сделать тебе ЭКГ и понаблюдать за тобой повнимательнее. И призадумайся о том, что, возможно, ты сейчас доживаешь последние часы. Не пора ли позаботиться о завещании. Только не составляй его в пользу своего любимого. Думаю, что он достоин абсолютно другого. Ты удивляешься, зачем я тебе всё это пишу? Всё очень просто: я не хочу, чтобы ты сдохла прежде, чем мы договорим, и надеюсь получить от тебя хоть какую-нибудь компенсацию. Лучше пусть твои деньги достанутся мне, чем предателю Николаю. Поосторожнее с ним, если всё же останешься жива.

Сама знаешь кто».

Прочитав эти строки, толстуха с четверть часа просидела, не шевелясь, на краю кровати. А попытаться осмыслить то, о чем ей сообщили в записке, она смогла не раньше чем через час. И в первую очередь постаралась убедить себя в том, что всё это вранье, очередные происки девки, еще одна попытка спровадить ее, Светлану Петровну, на тот свет.

Убедить как-то не получалось. Толстуха подсознательно верила каждому слову из этой кошмарной записки.

«А значит, мое сердце уже убито этим проклятым ядом! — с ужасом размышляла она. — Значит, действительно, я доживаю последние часы! Но в какие продукты мог впрыснуть отраву Николай? В пластиковую бутылку? Нет, он ни разу не передавал мне ни лимонадов, ни даже простой питьевой воды. Через апельсины? Когда заходил в последний раз, из фруктов он принес только бананы. Это было примерно неделю назад. И примерно неделю назад, как сообщает крысеныш, он получил от Магистра ампулу с ядом. Получается, что он мог попытаться отравить меня только в последнее посещение. А тогда в передаче были: булка… — Светлана Петровна заставила себя максимально сосредоточиться, принялась вспоминать, какие продукты входили в ту передачу. — …бананы… чай, колбаса… ветчина… шоколадка… печенье… сок…

Но сок мне отдала Нона. Да ведь мы же с ней поменялись!..

О, черт!

Вот так поворот!

Я ей отдала свой! Тот, в который, скорее всего, и был впрыснут яд.

Всё же хранит меня Бог!»

У нее моментально свалился камень с души. Она даже победно ухмыльнулась, на какое-то мгновение вообразив, будто она, проницательная, сама разгадала черные замыслы Николая и поменялась соком с соседкой намеренно. Вовсе не потому, что так получилось.

«Интересно, как эта дура себя чувствует? Вроде, пока у нее со здоровьем не было никаких проблем. Послезавтра уже собирается выписываться. Выпишется ли? Поглядим, поглядим».

Толстуха пыхтя оторвала задницу от кровати и поспешила в соседнюю палату. И всё время, пока чашка за чашкой пили чай с тортом «Птичье молоко», пока смотрели слащавую мексиканскую мелодраму, пока вместе разгадывали скандинавский кроссворд, исподтишка приглядывалась к Ноне, несколько раз переводила разговор на самочувствие.

Но на здоровье соседка не жаловалась. На следующее утро у нее тоже всё было нормально. Уже меньше чем через сутки ее должен был забрать из больницы супруг. Случиться этому было не суждено.

В два часа ночи Светлану Петровну разбудил шум, поднявшийся в коридоре и за тонкой стеной в соседней палате. Какая-то суета… Какая-то беготня… Громкие голоса… Недовольно фыркнув, толстуха перевернулась на другой бок, опять попыталась заснуть. Но шум не прекращался. Тогда она протянула руку к бра, закрепленному у изголовья, включила свет. И в этот момент до нее наконец дошло, что вся эта возня происходит у Ноны!

Так неужели?!!

На удивление проворно Светлана выбралась из постели, накинула на плечи халат. И, выглянув из палаты, она увидела именно то, чего ожидала увидеть.

Именно то, о чем в своем письме предупредила всезнающая девка.

Апельсиновый сок, действительно, оказался отравлен!

Толстуха замерла на пороге своей палаты и наблюдала за тем, как у соседней двери суетятся медсестры; за тем, как минут через пять от Ноны вышел дежурный врач и молча отправился в ординаторскую; за тем, как суета сразу же прекратилась, и одна из медсестер вернулась на сестринский пост.

Светлана Петровна подошла к ней:

— Что произошло?

Сестра что-то записывала в журнал и даже не подняла на толстуху взгляд. И ответ ее прозвучал профессионально бесстрастно:

— У вашей соседки был сердечный приступ.

— Ну, и?

— Она с ним не справилась. Гипертрофическая кардиомиопатия. — Медсестра бросила ручку в стаканчик, закрыла журнал.

— Что это значит?

— Обычная остановка сердца.

«Симптомы, как при обычной остановке сердца — писал мне крысеныш», — сразу же вспомнила толстуха. Она не знала, радоваться или унывать из-за того, что девка оказалась права на все сто процентов.

— Жалко, — сказала медсестра. — Какая хорошая была женщина. И вдруг так неожиданно, ни с того ни с сего… Идите спать, Светлана Петровна.

— Коля, Коля. Подонок! — прошептала та одними губами.

— Что вы сказали, Светлана Петровна?

«Коля, Коля. Подонок!»

— Я говорю: действительно жалко, — наигранно вздохнула толстуха. И подумала: «Смерть сроков не выбирает». Но вслух произносить этого не стала. Изобразила на круглой физиономии вселенскую скорбь и молча пошагала в палату.

Ей предстояло серьезно обдумать, как теперь поступать с Магистром и Николаем.