Последняя обойма - Анатолий Гончар

Хан был доволен, почти полторы сотни моджахедов явилось под его знамена. Не было таких, кто бы проявил слабость и отказался участвовать в объявленном эмиром рейде, и уж тем более, не было слабых духом, кто бы сложил оружие и пошёл на сотрудничество с новой властью. Те полтора десятка сдавшихся — добровольно сложивших оружие — не в счёт, он сам приказал им явиться с повинной. Хан глядел в будущее и понимал: в стане врага ему нужны свои люди, а «бывших» охотно брали местные силовые структуры.

— Аслан! — тихо позвал развалившийся в своём «шатре» амир. Большая шестиместная палатка и впрямь могла бы называться шатром, но сегодня он мог себе позволить жить по шахски. Его жилище было надёжно укрыто с воздуха, а с земли его защищали многочисленные воины. Почти сорок днёвок — палаток, от маленьких, рассчитанных на двоих, сделанных из тонких ореховых веток и накрытых полиэтиленовой пленкой, до огромных, вмещавших в себя до десяти боевиков, были разбросаны по близлежащим кустам, образуя вокруг шатра своего предводителя мощный живой щит.

— Аслан! — уже более громко, с явным нетерпением в голосе, крикнул Хан.

— Ты звал? — откинув полог, в шатёр вошел чем-то озабоченный Мукомаев.

— Да, я хотел уточнить у тебя, готов ли макет местности? — спросил собиравшийся ставить задачу амир.

— Заканчивают, — было видно, что Аслан колеблется.

— Тебя снова что-то беспокоит?

— В районе пункта А… русские произвели десантирование разведгруппы… — Аслан понял, что его колебания были напрасны. Хану стоило знать о возможном появлении противника.

— Откуда у тебя такие сведения? — амир не выглядел удивлённым.

— Их видели, — уточнять, кто и когда, Аслан не стал. Хан знал, что если бы это были непроверенные люди, помощник обязательно упомянул бы об этом. А даже амир не должен был знать всех. Аллах не всегда бывает милостив настолько, чтобы лишить языка отступника, а человек слаб. Кто может поручиться за его тело и разум?

— Ты считаешь, что они могут обнаружить следы наших людей?

— Я почти уверен, что так и будет.

— И что? Пусть приходят, они найдут здесь только свою смерть! — лицо хана засветилось самодовольством. — Стоит им приблизиться сюда, и у них не будет ни единого шанса.

— Разве мы собирали всю эту силу для этого? — Аслан повел рукой за пределы шатра.

— Ты думаешь… — Хан невольно задумался. Он был уверен, что если сюда придут русские, погибнут все до одного и сразу, но Аслан был прав: в этом случае его планы окажутся под угрозой. Что смерть полутора десятков солдат, пусть даже и спецов, если об этом не станет известно всему миру? Нет, ему нужно было нечто громкое! И захват населённика как раз мог стать тем самым громом средь ясного неба над якобы усмиренной Ичкерией.

— Ты прав! Нам ни в коем случае нельзя, что бы спецы обнаружили следы наших передвижений, а тем более вышли сюда. Отправь лазутчиков, пусть найдут русских и не спускают с них глаз, перекрой всё подходы минами, и выдели людей, которые, если что, отвлекут «собак» на себя и уведут их в сторону.

— Я всё сделаю так, как ты сказал! — Аслан поправил за спиной оружие и, на прощание кивнув, вышел наружу…

* * *

Олег и Виктор разошлись сразу. Виктор уходил направо и должен был искать расположенную в середине района старую базу, на которой якобы было замечено передвижение боевиков, а Олег влево, а затем прямиком на поиск пресловутых пещер с оружием. Легенд про тайные хранилища «Али-Бабы» ходило множество, начиная от общеизвестной пещеры Гауфта и заканчивая Маштакскими подземными бункерами. Только вот подтвержденных сведений об их нахождении было мало, точнее, Олег не знал ни одного. Везли их в одном «Урале» в сопровождении одной брони, так что у вражеских наблюдателей, прекрасно знающих, что обычно одному транспортному средству, а именно «Уралу» соответствовала одна группа, должно было сложиться соответствующее мнение. Поэтому и въезжали они в лес как можно глубже и высаживались со всевозможной быстротой и шли по одной тропе ещё метров двести, что бы в каменистом русле реки, наконец, разойтись в разные стороны.

Олег со своей группой шёл медленнее медленного. Задача его была проста: продвигаться на юг, сантиметр за сантиметром обследуя хребет и его склоны, отмечая все следы пребывания боевиков, даже старые, и помечая их на карте. На шестые сутки вне зависимости от результата он и его бойцы должны были выйти к месту встречи с группой Иволгина и уже вместе с ним двигаться на эвакуацию.

Старший лейтенант Кузнецов, опять произведший некоторые перестановки в группе и поставивший вернувшегося в строй Щукина в тыл, а пулемётчика Родионова назначивший старшим первой тройки ядра, рассчитывал справиться со своей задачей на третьи сутки, но, увы, она оказалась не так уж и проста. Бесконечные заросли орешника, мелкие овражки с вытекающими из них ручьями, кусты шиповника и подмытые рекой берега с крутыми обрывами… И всё это надо было досмотреть, обследовать, что-то занести в блокнот и обозначить на карте. Несколько раз казалось, что им повезло, и они наткнулись на заветное, но стоило лишь внимательнее присмотреться, и оказывалось, что тёмное пятно на склоне — лишь черная полиэтиленовая пленка, а зев, уходящий в склон, всего-навсего обвалившийся от насытившей его влаги пласт тёмной глины.

К трём часам четвёртого дня они вышли на остатки старой базы. Ничего примечательного: пяток блиндажей, в небольшом углублении общая столовая, туалет на отшибе, и соединяющие все строения окопы. Олег не собирался её досматривать, но приблизившись к стоениям, поднял руку и остановил идущую вперёд группу. В глаза бросилось не совсем обычное устройство окопов-ячеек, соединённых между собой неглубокими, до пояса, узкими траншеями. Он кинул взгляд в сторону, и точно, все ячейки с этой хорошо просматриваемой стороны хребта были сделаны по одному и тому же типу: безбрустверные, защищенные с фронта, с бойницами, выходящими во фронт противника, они точь-в-точь повторяли виденный им на картинках один из вариантов окопов американской армии. Подобные фортификационные сооружения, когда возможно уничтожение противника лишь перекрёстный огнём, требовали от сидящих в них обороняющихся бойцов огромной уверенности друг в друге. Но, похоже, как раз именно этой стопроцентной уверенности у чехов не было — посередине каждого окопа имелась ещё и дополнительная амбразура, глядящая совершенно прямо. Об устройстве боевиками окопов подобного типа разговор как-то заходил, но быстро сошёл на нет, и вот теперь Олег увидел их собственными глазами. Взяв себе на заметку, что надо будет как-нибудь на занятиях рассказать об их устройстве и принципе любимому личному составу, он взглянул на карту. Место, ещё накануне определённое им как наиболее подходящее для организации засады, находилось в часе — полутора пути, так что они вполне могли успеть придти туда засветло. Олег снова вгляделся в тонкие линии высот, идущие от вершины до самого основания хребта. Если верить карте, то перед тем, как хребет разрывался голубой лентой речушки, он, по какому-то капризу природы, истончался буквально до десятка метров, образуя узкую перемычку, соединяющую основную часть хребта и его оголовье — кургузый огрызок, нависающий над петляющей у его основания дорогой и над большой, практически свободной от деревьев и кустарников луговиной. Засунув карту на место, Кузнецов взмахом руки приказал продолжить движение.