Час волкодава - Михаил Зайцев

Кивок накрывающему на стол Сан Санычу, трусцой на улицу, «до ветру». Курнуть натощак? А ну его на фиг! Плеснуть в глаза водичкой, и за стол. И трескать кашу за обе щеки, запивать зеленым чаем. Хорошо!

Хорошо сделалось организму. Поспал, поел. Мышцы болят, ну так это не страшно, пройдет. Главное – он живой и здоровый. И напротив за столом невозмутимый Сан Саныч. Неприятностей – воз и маленькая тележка. Однако Сан Саныч рядом, и он чего-нибудь придумает пренепременно. Иначе и быть не может!

– Какой-то ты сегодня, партнер, не по погоде веселый.

– Отличная погода, Сан Саныч. Тучки тают, солнце светит. Дождя более не намечается.

– И это плохо. Бежать лучше во время дождя. Верь мне. Знаю, о чем говорю.

– Бежать? Куда побежим? Я готов.

– Куда – вопрос второй. Главное – от кого.

– И от кого же нам бежать? Не понимаю.

– От фирмачей из «Синей Бороды». Тебе лучше всего бежать в милицию, а мне... мне лучше всего уехать куда-нибудь подальше. На Дальний Восток, например.

Сан Саныч не шутил. Говорил серьезно, пристально глядя в глаза Чумакову.

– «Язык» умер. Вместе с ним, Михаил, умерла надежда на победу. Знал бы ты, партнер, до чего мне не хочется оставлять в тылу профессионального, отменной выучки врага. Однако – нет вариантов. Придется бежать, путать следы. Что же касается тебя, Михаил... От Дяди Степы я знаю несколько фамилий высоких милицейских чинов и знаю, как на них выйти. Это только в кино простые мусора, работающие «на земле», – честные и душевные парни. На самом деле все наоборот. Чем ниже чин мусорка, тем он коррумпированнее. Злясь на зарплату, до анекдота копеечную, сшибает бабки мелкий ментенок у бабушек, от безысходки торгующих сигаретами около метро, наживается на старушках, ибо претит вчерашнему двоечнику-школьнику ручками работать, землю копать или рельсы класть. Нравится бездарю власть, торчит оболтус от погон на плечах. Бандиты – они честнее. Они рискуют. Мусора – приспосабливаются. Мелкие мусора. Среди подполковников и полканов картина другая. Чтоб получить полковничьи погоны, голова на плечах нужна. Пойдешь в милицию к достойному человеку, расскажешь все, как есть, как было. Иного выхода для тебя я не вижу. Единственное, надеюсь, обо мне правды не скажешь. Ты понимаешь, о чем я прошу. Внешность мою можешь описать, а чего еще говорить и как – придумаем.

Миша отвел глаза. Взгляд Сан Саныча его угнетал. Чумаков заметил на уголке стола сигаретную пачку. Закурил. Грустно усмехнулся возникшим в голове мыслям, спросил у Сан Саныча не без сарказма:

– А на фига, скажи, пожалуйста, ты сагитировал меня позавчера сбежать от ментов, сделать ноги из собственной квартиры, куда подбросили труп Димы-Красавчика? Тюрьмой пугал, объяснял, чем проигрыш отличается от поражения. Какой тебе был резон от такого партнера, как я? Хотел выдоить из меня нужную информацию, попользовать и отправить меня опять же к ментам, да? Ты ж у нас матерый бегун, опытный, тебе непременно охота знать, от кого конкретно убегаешь, чтоб грамотно запутывать след. Я прав? Ну? Чего молчишь?!

Сан Саныч отхлебнул чаю. Не спеша поставил горячую кружку на стол. Ответил ровным, бесстрастным голосом:

– Успокойся, Михаил. Нервами делу не поможешь. Пойми, иного выхода нет. «Язык» умер, так и не заговорив. То, что я не рвал на себе волосы и не рыдал от отчаяния, когда выяснилось, что он сдох, ничего не меняет. Между тем и орать, и щипать себя за лысину от досады очень хотелось. Я виноват в его смерти! Я! Я все провалил. Пойми ты, дурья башка, нам противостоят серьезные ребята. Профессионалы. Нас исключительно грамотно подставили ментам, подкинув в твою квартиру труп Красавчика, и уйти нам удалось лишь потому, что милиция сработала на двойку с минусом. Но ментовский розыск нам обеспечили. И наши трупы уже возле моей квартиры, где ждал страхующий основную операцию киллер, вполне бы устроили как ментов, так и ребят из «Синей Бороды». Киллер сдох, ребятки из «Синей Бороды» списали его прокол на случайность. Тогда еще они меня недооценивали. Сейчас, после смерти еще одного сотрудника «Бороды» и пропажи другого, ребята призадумались. Они же не знают, что «язык» мертв...

– А давай его откопаем и подбросим им, а?! – перебил Миша, звонко шлепнув кулаком по ладошке. – Давай, а?

– Ага, – улыбнулся Сан Саныч. – И привяжем к ноге бирку с заявлением: дескать, покойный нам ничего не успел рассказать. Знать бы еще, куда, по какому адресу подбрасывать труп, совсем было бы здорово... Узнай мы от «языка» конкретные имена, адреса и фамилии, игра пошла бы совсем по другим правилам. Но правила, к сожалению, остались прежними. Противник пока этого не знает. Готовится к серьезной войне, напрягает мозги, не жалеет средств. И противник опасен, чрезвычайно опасен. Более ошибок и самонадеянных просчетов ребята не допустят. Самое умное с нашей стороны – воспользоваться заблуждением противника по поводу нашей с тобой осведомленности и разбежаться. Мне уповать на правоохранительные органы бессмысленно. На мне висит труп девушки Галины, дело Федора Михайловича и пропавшей экспедиции. И, черт его знает, вдруг менты докопаются до истоков, раскусят меня как курьера ЦК. Тогда все – мне гроб. Заблестят глазенки у властей предержащих в мечте о мифическом «золоте партии». Ты, кстати, Миша, ежели задумаешься, поймешь – сохранить мою безвестность и в твоих интересах, партнер. А в остальном у тебя есть шанс выйти из сгустившейся мути если и не совсем сухим, пусть с подмоченной биографией, но зато живым. Во всяком случае, в милиции тебя не замочат. В смысле – не убьют. А повезет – так с твоей помощью надерут менты жопу «Синей Бороде». Ох, надерут!

– Ты сказал как-то, что только победа у всех разная, а поражение – общая беда.

– Так и есть. Проигрыш объединяет. И ты, и я в милицейском розыске. И я, и ты – злейшие враги специалистов из «Синей Бороды». Обижаешься, что я предложил разбежаться? Что ж, давай останемся вместе. Нажремся водки и сделаем друг дружке харакири.

– А это идея! – Миша стукнул кулаком по столу. – Замечательная идея! Слушай, есть у меня институтский дружок, работает в морге. Непутевый мужик, из института его с четвертого курса отчислили. Отслужил в армии, устроился в морг. Спирт лакает, как воду, опустился совсем, на бомжа стал похож. Периодически ко мне домой таскается деньги занимать. Мы у него запросто, задешево сможем купить два соответствующих нам обоим по телосложению невостребованных трупа. Сажаем жмуриков в твою «Волгу», туда же усаживаем откопанного «языка», едем к моему дому и машину взрываем. Есть у тебя в запаске динамит?

– Есть тротил, есть пластид. А «Волгу», кстати, гробить не обязательно. Можно угнать тачку. Однако все это досужая болтовня, партнер... – Сан Саныч подлил себе чаю. – Остынь, Миша. Похожую идейку я в первую очередь прокрутил в мозгах, когда ты констатировал, что «язык» отдал богу душу. Только моя идея базировалась не на приобретении трупов в морге или крематории, а на покупке подходящих тел у кладбищенских могильщиков.

Мишу передернуло. Он живо представил, как изрядно выпившие могильщики ночью на кладбище тайком откапывают для Сан Саныча сначала одного, потом другого свежего «подходящего» покойника. А до того целый день партнеры переходят от одной группы скорбящих к другой, присматриваются к новым кладбищенским поступлениям, подыскивая усопших своих размеров. Бр-р-р, как неприятно...