Двойной удар Слепого - Андрей Воронин

– Амвросий Отарович! Вы… Я… У меня просто нет слов! – Глеб поднялся. – Понимаю одно: отказаться не имею права.

– Не надо никаких слов, дорогой. Давай лучше выпьем коньяка, а потом я сварю кофе. У меня есть отменный кофе, привезли его из Заира. Местный сорт.

Кофе очень крепкий и, думаю, тебе он понравится.

– Давайте выпьем за дружбу, Амвросий Отарович!

…Амвросий Отарович вернулся с кухни с ручной кофемолкой.

– Глеб, ты помоложе, вот тебе и работа.

– Будет сделано, Амвросий Отарович.

Глеб принялся вертеть ручку. Внутри мельницы захрустели кофейные зерна.

– Мели, мели, их надо размолоть в пыль. Затем долго варить. Если хочешь, я научу тебя одному хитроумному рецепту – кофе получается таким, что, выпив даже одну чашку, будешь бодрствовать две ночи. Мы с твоим отцом, бывало, так варили.

– Очень интересно, обязательно научите.

Не переставая крутить ручку мельнички, Глеб взглянул на телефонный аппарат – черный, эбонитовый, с массивным неуклюжим диском и тяжелой трубкой на высоких рычажках – старомодный, как и большая часть генеральской утвари.

Амвросий Отарович перехватил взгляд Сиверова.

– Что, позвонить хочешь?

– Нет, сам не хочу. Но меня удивляет и настораживает то, что телефон молчит. Вас никто не поздравил?

– А как он может звонить, – хитро подмигнув Глебу, пробурчал Лоркипанидзе, – я же его отключил.

И тут Глеб почувствовал, как холодная струйка пота побежала у него вдоль позвоночника.

– Отключили?!..

– А что, тебе должны позвонить? Кто-то знает, что ты здесь?

– Да, Амвросий Отарович, должны были позвонить.

– Сейчас включим, включим, дорогой ты мой. Что же ты сразу не сказал? Ты меня, старика, извини, я хотел как лучше.

– Ничего страшного, – бодрым голосом ответил Глеб, медленно вращая ручку мельницы. – Оно и вышло лучше, но уж если секрет открыт…

– Извини.

Амвросий Отарович опустился на колени и вставил штекер в розетку. Затем снял трубку, прижал к уху.

Улыбнулся, заслышав гудок.

– Ну вот, работает. Что же ты меня сразу не предупредил!

– Да ладно, – махнул рукой Глеб, – черт с ним, с этим телефоном. Лучше пойдем варить кофе по вашему рецепту.

– Нет, по тому рецепту, о котором я тебе говорил, варить не будем, иначе ни ты, ни я не уснем.

– Давайте тогда не будем изощряться, сварим обычный.

Они направились на кухню, где начали готовить в большой медной кофеварке густой ароматный кофе.

– Вот теперь, если вы не возражаете, я закурю.

– И я тоже.

Мужчины закурили – степенно, важно, чинно, словно совершали некий ритуал. Они выпускали струйки голубоватого дыма, смотрели на кофе, который вот-вот должен был закипеть на маленьком огне, и без слов понимали друг друга.

Вместе с кофейником, чашечками и пепельницей Сиверов и Лоркипанидзе из кухни вернулись в гостиную, уселись перед камином и, глядя в огонь, смакуя кофе и сигаретный дым, повели неспешную беседу о всяких пустяках – таких, как рецепты приготовления кофе и в чем преимущества египетского светлого табака перед темным бразильским.

Сиверов, сидя в кресле, спиной чувствовал телефонный аппарат и напряженно ожидал, что тот вот-вот подаст голос. Глеб даже представлял этот тревожный настойчивый звонок и представлял очень явственно свое нежелание поднимать тяжелую эбонитовую трубку, чтобы, прижав ее к уху, услышать знакомый голос – голос генерала Потапчука, который вначале поздравит с Новым годом, а потом произнесет несколько, на первый взгляд, незначащих слов, которые заставят Глеба броситься к машине и морозной праздничной ночью мчаться к сияющей миллионами огней Москве – туда, где он, агент Слепой, должен будет получить очередное задание и приступить к его выполнению, каким бы невыполнимым оно ни казалось.

Сиверов знал себя: хочет он того или нет, но, если этот телефонный звонок прозвучит, он непременно снимет трубку.