Без единого выстрела - Андрей Воронин

— Не знаешь, — с отвращением повторил Рогозин, — Зато я знаю. Слушай меня внимательно. Этот гад был на площади не один. Он пришел с приятелем, и ты того приятеля проморгал. Приятель его оттуда и увез, пока ты занимался отстрелом лифтера. Запиши приметы машины Красная спортивная «хонда», года примерно девяносто шестого — девяносто девятого, номер. — Он продиктовал номер и только тогда заметил, что Канаш стоит неподвижно, уставившись на него так, словно у Рогозина вдруг выросла вторая голова Каменная маска. Канаша наконец-то дала трещину, и сквозь нее проглядывало огромное человеческое изумление.

— Ты почему не записываешь? — подозрительно спросил Рогозин.

— А зачем? — каким-то безнадежным тоном откликнулся Канаш, — Знаю я эту машину, и приятель этот мне отлично знаком. Что же это он затеял, щенок? И главное, зачем? Вот уж от кого не ожидал.

— Что такое? — забеспокоился Рогозин. — О чем ты? Что за щенок? — Его вдруг осенило, — Это что же и есть твой наблюдатель?

Канаш обреченно кивнул.

— Ничего не понимаю, — сказал он — Зачем? Почему? Рехнулся он, что ли? Какая муха его укусила? Это же он, наверное, и предупредил клиента. Тот вдруг обернулся как раз тогда, когда проходил мимо его чертовой «хонды» Юрий Валерьевич, вам фамилия Чеканов ни о чем не говорит? Рогозин честно попытался припомнить, но не смог.

— Нет, — сказал он, — А почему она должна мне что-то говорить?

— Я просто подумал, — сказал Канаш, — а вдруг он имеет что-то против вас? А тут этот хромой со своими наездами. Ну, парень и решил, что случай удобный.

— Чепуха, — сказал Рогозин, — Кем он у тебя работал?

— Специалистом по компьютерному взлому, — ответил Канаш, — Вундеркинд, гений, второго такого днем с огнем не сыщешь. И что это ему в голову взбрело?

— Компьютерщик? — задумчиво переспросил Рогозин, — Ну, тогда твоя теория вообще ни к черту не годится Компьютерщик мог подставить меня тысячу раз а сам при этом оставаться чистеньким, вне подозрений… Ты же спец по информационным диверсиям, что я тебе объясняю… Тут что-то другое. Вот что, Валентин Валерьянович. Этих двоих надо найти. Плюнь на все — на прокуратуру, на «Кентавр»… в общем, на все текущие дела, — и достань мне этих двоих. Разговаривать мне с ними не о чем, так что можешь не миндальничать. Для начала узнай все об этом своем компьютерном гении — кто он, что он, откуда и почему. Все до мельчайших подробностей, ясно? Что-то ты проглядел, когда брал эту сволочь на работу, чего-то не заметил. Может быть, это поможет тебе в поисках. И еще… У меня к тебе личная просьба: сделай все сам, без посторонних.

— Разумеется, — кивнул Канаш. — Благодарю за доверие.

— Твердокаменный ты мужик, Валентин Валерьянович. Другой бы на твоем месте бежал от такого доверия, как от чумы, а он еще и благодарит. Не боишься?

— Чего? — спросил Канаш и твердо посмотрел на Рогозина.

Тот некоторое время пытался выдержать его взгляд, но в конце концов сдался и отвел глаза.

— Верно, — незаметно переводя дыхание, сказал он, — бояться нам с тобой друг друга поздно.

— Да, — согласился Канаш. — Вы на тот свет, и я вслед. И наоборот.

Он вышел и через полчаса вернулся. Рогозин за это время успел отменить все назначенные на конец рабочего дня встречи и отправить домой обрадованную такой щедростью секретаршу, велев ей повеселиться, за него, пока он будет заживо гореть на работе.

Когда Канаш без стука вошел в кабинет, Рогозин стоял у окна и сквозь планки горизонтальных жалюзи любовался закатом. К вечеру небо очистилось, и запад горел надраенной красной медью, обещая на завтра ненастье. Начальник службы безопасности позлорадствовал, заметив, что его могущественный босс стоит у окна так, чтобы его не было видно с улицы. Прежде за Рогозиным такого не водилось.

«Погоди, — думал Канаш, глядя на обтянутую белой рубашкой с демократично засученными рукавами спину Рогозина, — то ли еще будет! Вот вывалю тебе на стол то, что я нарыл на Чека, ты у меня вообще припадочным сделаешься».

То, что обнаружили спецы из отдела кадров, копаясь в личном деле Чека, насколько понимал Канаш, могло вогнать Рогозина в глубокую депрессию. Похоже, у Чека действительно имелся давний счет к президенту «Эры», но Канаш не видел своей вины в том, что принял на службу потенциального врага Рогозина. Когда Чек проходил собеседование и проверку, Канаш понятия не имел о существовании какого-то «дела Свешниковой» и связи с этим делом своего начальника. Зато теперь…

«Сам виноват, — подумал Канаш, разглядывая спину Рогозина. — Надо было ввести меня в курс дела хотя бы в общих чертах. Не могу же я обеспечивать его безопасность с завязанными глазами!»

— Что нового? — не оборачиваясь, спросил Рогозин.

— Нового много, Юрий Валерьевич, — ответил Канаш. — Я даже не знаю, с чего начать. Может быть, мне стоит подать в отставку?

— Это и есть твои новости? — все так же глядя в окно, проворчал Рогозин. — Что за дикая идея? Прости, Валентин Валерьянович, но меньше всего я ожидал, что ты придешь ко мне только для того, чтобы ломать комедию.

— Нет, это вы меня простите, Юрий Валерьевич, — непреклонно сказал Канаш. — Если вы мне не доверяете, значит, я сижу не на своем месте.

Теперь Рогозин обернулся. Он приподнял брови, внимательно разглядывая Канаша, который стоял посреди кабинета, непоколебимый, как статуя Командора, всем своим видом выражая упрямство и невысказанный упрек.

— Та-а-ак, — протянул Рогозин, — любопытно… Так в чем же, по-твоему, выражается мое недоверие?

— Вы ничего не сказали мне о деле Свешниковой, — ответил Канаш.

— Верно, не сказал, потому что это тебя совершенно не касается. Голос Рогозина был спокойным и ровным, но Канаш видел, что его слова прозвучали для шефа как гром с ясного неба. — И, тем не менее, ты в курсе. Значит, шпионил, выслеживал, вынюхивал… Зачем? Но это ладно, об этом потом. Я никак не пойму, какое отношение имеет это быльем поросшее недоразумение к нашему с тобой делу.

— Юрий Валерьевич, — сказал Канаш, — я понял, что моя отставка не принимается. — Он сделал паузу, давая Рогозину возможность возразить, но тот молчал. — Тогда давайте сразу договоримся: не темнить. Все очень серьезно, и станет еще серьезнее, если вы не перестанете водить меня за нос. Если бы это было недоразумением, вы не стали бы даже разговаривать с этой лагерной рожей, а просто натравили бы на него наряд милиции или отдали бы через меня приказ намять ему бока и вышвырнуть из города. Но вы этого не сделали, и я хочу знать, почему. Мне необходимо это знать, чтобы понять, каким образом выстраивать защиту.

— Вот даже как? — Рогозин наморщил лоб и сильно потер переносицу. — А впрочем, какая разница? Мы с тобой теперь одной веревкой связаны, стали оба мы скалолазами… Ты, Валентин Валерьянович, про меня столько знаешь, что эта доисторическая чепуха ничего не изменит. Просто неловко вспоминать… В общем, в молодости угораздило меня попасть в неприятную историю с… с изнасилованием. Я там был с боку припеку, но баба умерла. Этого ублюдка посадили, но он почему-то решил, что сидеть мы должны вместе, потому что я сдуру сунулся помогать ему вывезти труп. Вот… А теперь он вышел, как-то разыскал меня и стал требовать денег. Опасности он для меня не представляет… вернее, не представлял, пока ты не облажался с этой стрельбой, но ты ведь знаешь наши газеты! Им только дай повод зацепиться так обольют грязью, что потом век не отмоешься.