Гамма-воин - Сергей Зверев

— Товарищ майор, Ларичев Завитушу-то с батальона снял! С треском! Орал на него!

— Иди ты! А за что?

— Непорядок, говорили, в автороте, и в санчасти непорядок… Да это только повод на самом деле, понимаете?!

— Понимаю… Ну и что с того?

— А вас, говорят, назначил врио комбата! Ради этого Ларичев шум и поднял! Похоже, давно собирался! Я еще в последний приезд генерала внимание на это обратил!

— Иди ты!..

Артем верил и не верил, не зная, радоваться ему или огорчаться. То, что говорил сейчас капитан Суханов, было для него полной неожиданностью. После госпиталя его могли комиссовать, но этого не случилось: чья-то рука направила действия неумолимых военных медиков, и майор Тарасов получил «вольную»: «Прибыть к месту прохождения службы…» Дата. Подпись… Судьба. Да, кто-то из великих сказал: «Бога нет — есть только судьба и великие деяния». Похоже, так и есть.

— Можете идти, капитан, — проговорил Артем официальным тоном, чтобы прервать поток красноречия Суханова.

«А мне пора командирский кабинет занимать, — подумал Тарасов. — Все просто: один комбат ушел, другой пришел, а батальон был и остается… А Суханову все-таки не следовало являться ко мне на квартиру — укажу при случае. Такой бардак кругом… Хотя оно и понятно: перед новым комбатом выслужиться никогда не мешает…»

Убрался капитан. Артем сидел посреди своего любимого продавленного дивана — ну, блин, как король на именинах. В квартире было пугающее запустение, но Тарасов старался не обращать на это внимания. Слишком многое здесь нужно менять, и без женщины — ее умных работящих рук и доброго совета, в котором так нуждается настоящий мужчина, — никак не обойтись.

«Майор Тарасов, слушай мою команду: парко-хозяйственные работы по дому отложить… В который раз…» Артем усмехнулся и принялся одеваться. Зазвонил мобильный. Это был снова Суханов:

— Товарищ майор, забыл сказать: за вами пошел штабной «газик». Водитель обещал доставить, как по расписанию…

— Спасибо, — бросил в трубку Тарасов и отключил связь.

Спускаясь в лифте, Артем вспомнил, что во второй роте нерадивый командир, которого, помнится, притащил неизвестно откуда Завитуша. Придется сместить: на такого в бою нельзя положиться. Санчасть надо оштукатурить… На въезде выбоину заасфальтировать — раздолбали бэтээры колесами. Еще надо со строевой частью тепло побеседовать — прод аттестаты на командированных выписывают с опозданием… Да, и командировки надо бы урезать — Ларичеву намекнуть, не забыть! — учебный план по швам трещит, а солдатики по России болтаются…

— Черт, приказа-то еще не было, а ты туда же! — ругнул себя Тарасов и тут же понял, что приказ непременно придет и не отвертеться ему от множества дел-хлопот, которые прилагаются к солидной должности командира «Гаммы».

«Самолет звенел и дрожал, двигался по бетонному полю. Калмыков прижался лицом к иллюминатору. Из неба, из синевы возникали военные транспорты, снижались, касаясь земли, выбивали клубы резиновой гари, удалялись…» Строки из книги Александра Проханова «Дворец» поплыли перед сонными глазами, и Артем отложил книгу.

Сегодня в качестве исполняющего обязанности командира он впервые остался в «Шишкином лесу». Завитушу как языком слизало. Подполковник и дела-то толком не передал: сославшись на занятость, поручил это неприятное дело заму по воспитательной работе. Тарасов не обижался: он простил Завитушу. Да ведь всегда был здесь чужим бывший связист, неведомо как оказавшийся на должности комбата самого боевого подразделения России…

Сейчас, в три часа двадцать две минуты утра, он подводил итоги, туша окурки один за другим в переполненной дымной пепельнице. Последние недели и последние случившиеся смерти заставляли задуматься если не о вечном, то о насущном. Еще один кувырок судьбы — теперь он комбат «Гаммы», персона, лично известная президенту, офицер, вхожий в высокие кабинеты Генерального штаба. Вторую звезду на погоны скоро повесят… Но Артем знал, что судьба в обмен на свои милости требует ответных шагов. Что будет нужно людям, вершащим судьбу половины мира, от майора Тарасова?